Казалось бы, совсем недавно мы возмущались жестоким избиением полицейскими в Хайфе молодого человека Сергея Звездина (напомним, до этого пострадавшего в теракте), а хайфская полиция вновь продемонстрировала нам, что она, как говорится, била, бьет и бить будет, тем более, если речь идет о репатриантах.

 

 

 

Буквально несколько дней назад двое молодых людей (в той же Хайфе), гулявшие вечером, были арестованы, избиты и обвинены в краже кошелька. "Мы сели на лавочку, и тут же появились трое мужчин, кинулись на нас и стали избивать. Меня положили на землю, обыскали, снова били, затем повезли в полицию и в машине все время избивали. В полиции начали спрашивать, где кошелек и где сумка. Угрожали, что сломают мне руки, переломают ноги, зажали руку наручником, рука вся посинела, а он сказал, что потерял ключ. Потом пинали ногами, заставляли подписывать какие-то бумаги, я сказал, что плохо знаю иврит, он говорит - там по-русски написано, а написано было по-английски. Сказали, что не выпустят, пока не подпишу, и будут избивать, заставили силой что-то подписать...".

 

Это отрывок из заявления Евгения Бобкова в Комитет защиты демократии и прав человека. Аналогичное заявление прислал и его друг Роман Истомин. К обоим заявлениям приложены больничные справки, свидетельствующие о нанесенных побоях. На днях полицией были избиты два русскоязычных солдата в Ашдоде, потом от рук стражей порядка пострадал репатриант в Холоне...  Не хочется говорить о тенденции (тем более, что зафиксированы случаи, когда среди избивавших репатриантов полицейских были и русскоязычные), но и не замечать ее трудно. Владимир Индикт, генеральный директор Комитета защиты демократии и прав человека (преимущественно концентрирующего свое внимание на защите чести и достоинства репатриантов), заявил, что его организация накопила более сотни случаев, связанных с полицейским произволом. "Мы неоднократно обращались по этому поводу в МАХАШ, - сказал Индикт, - но  никаких конкретных ответов не получали..."

 

В который уже раз мы пишем, опираясь на свидетельства очевидцев, да и просто на здравый смысл, что избитые, оскорбленные и униженные люди не были ни в чем виновны. А в ответ читаем (выслушиваем) объяснения полиции, что "избитые были пьяны", "оказали сопротивление" и т.д. и т.п., включая и ситуации, когда речь шла о немолодых гражданах (к примеру, о пенсионерах Рудницких). Говорить в таких случаях о сопротивлении стражам порядка, требующем применения силы, и смешно, и цинично; так можно ставить вопрос, лишь предполагая, что вокруг - бессловесные особи, которые все равно ничего поделать не могут. Может, так оно и есть?

Но я сейчас - о другом. А если, действительно, человек чего-то там нарушил, пусть даже был выпивши, можно ли его избивать? Хочу вас уверить, что это не так. За исключением боевых столкновений, операций по поимке преступника, который "вооружен и очень опасен" или "заведомо склонен к насилию", нанесение в момент задержания телесных повреждений гражданину, а уж тем более повреждений тяжких, однозначно свидетельствует о непрофессионализме полицейских: как говорили когда-то - о "неполном служебном соответствии".

 

Случившееся должно быть расследовано, при подтверждении - наказываться и уж как минимум исключать продвижение по службе. Погоны полицейского - оперативника и даже постового - предполагают, что он в состоянии скрутить хулигана (а мы знаем массу случаев, когда и хулиганства-то не было), не нанося ему побоев, и тем более - увечий. "Исходя из моей проверки, все сотрудники на месте происшествия действовали в рамках, определенных причинами события", - говорится в ответе начальника полицейского отделения Хайфы Нира Мариаша на письмо депутата Кнессета Романа Бронфмана, потребовавшего разобраться с вопиющей историей избиения Сергея Звездина, госпитализированного после побоев. Начальник полиции, профессионал в серьезном чине, говорит неправду, таких рамок не существует. Упоминать о них можно только в расчете на полную безнаказанность.

 

 

Депутат Кнессета Юрий Штерн, давно и последовательно занимающийся проблемой полицейского произвола, сказал мне однозначно: если в результате того или иного столкновения с полицейским человека госпитализируют в больнице - виноват всегда полицейский. Это - важнейший принцип. Больше того, Штерн рассказал, что, будучи председателем комиссии Кнессета по внутренним делам, слышал такое же мнение от нынешнего генерального инспектора полиции Моше Каради, когда тот еще служил в должности начальника Южного округа. Как утверждает Штерн, полицейский должен писать по каждому подобному поводу объяснения, и если такое повторяется, не повышаться ни в звании, ни в должности.

 

Мы с вами взрослые люди и понимаем, что если полицейское насилие продолжается, если каждый день мы слышим о новых аналогичных случаях, значит, полиция с этим явлением не борется, какие бы красивые слова там не говорили. Что значит "бороться с насилием"? Это когда генеральный инспектор вызывает к себе всех начальников округов, а те потом, в свою очередь, всех начальников отделений, и говорят: с сегодняшнего дня по каждой жалобе на избиение, неважно, передается она в МАХАШ или нет, вы будете давать письменные  объяснения. По еженедельной, ежемесячной и годовой сводке жалоб определяется: представители каких групп населения подвергались насилию, их возраст, национальность (страна исхода), кто конкретно из полицейских замешан, был ли он ранее замечен в подобных поступках и так далее. Такая статистика на самом деле означала бы, что полиция берется решать эту проблему всерьез. Но неужели такой статистики нет!? "Они (полицейское начальство) говорили мне, что есть, - ответил Юрий Штерн, - но ни разу ее не показали, сколько я ни настаивал..."

 

Штерн знает о чем говорит. Будучи председателем комиссии Кнессета по внутренним делам, он едва ли не ежемесячно выносил на ее заседания вопросы полицейского произвола. Но дело здесь не только, а может быть, и не столько в самой полиции, ее ведению оставлен лишь дисциплинарный аспект нарушений. Если же речь идет о преступлении, предполагающем судебное преследование (незаконное насилие всегда подпадает под такое определение), то дело передается в отдел по расследованию правонарушений, совершенных сотрудниками полиции при министерстве юстиции, печально известный широкой публике по своей ивритской аббревиатуре МАХАШ. "Мы не продолжаем расследование этого случая, так как его рассмотрение передано в МАХАШ", - говорится в уже цитированном нами ответе начальника хайфской полиции Нира Мариаша в ответ на требование депутата Бронфмана разобраться в истории с избиением Сергея Звездина.

 

А что же МАХАШ? О, это - особая песня. Читатель, возможно, помнит, что прошлая моя статья, опубликованная в канун праздников, была посвящена проблемам именно этой структуры и заканчивалась она выражением твердой уверенности в необходимости к этой теме вернуться.

Так и получилось. На минувшей неделе, на фоне продолжающихся избиений репатриантов полицией, произошло незаурядное событие - был завершен перевод на русский язык отчета государственного контролера, исследовавшего деятельность МАХАШ. Эта работа была проведена благодаря Фонду Михаила Черного (за что ему отдельная благодарность), с любезного разрешения которого здесь впервые на русском языке приводятся данные этого отчета. Данные, надо сказать, впечатляющие.

 

Итак, в МАХАШ в 2002 году поступили 6.355 жалоб против сотрудников полиции, из них 2.409 - на незаконное применение силы. В 2003 году поступили 6.702 жалобы, из них 3.916 - на незаконное применение силы (тенденция очевидна). А вот, что с этими жалобами стало. В 2002 году были закрыты без проведения расследования 2.227 дел о противоправном применении силы сотрудниками полиции (65% дел, открытых по жалобам на применение силы). В 2003 году было закрыты без проведения следствия 2.497 подобных дел (64% были открыты по жалобам на применение силы).

 

Проверка показала, что примерно 73% не расследованных дел закрыты под предлогом "отсутствия общественного интереса". Вы будете поражены, но действительно существует такая формулировка (сказать "казуистическая" язык не поворачивается, слишком бледное определение), на основании которой МАХАШ может закрыть дело, причем такой вердикт он сам и выносит. В сентябре 2004 года личный состав МАХАШа насчитывал 76 сотрудников, из которых 45 были переведены из полиции. То есть за нас, за общество, сами же полицейские решают: есть у нас интерес к избиениям граждан или нет.

 

Больше того. В делах, закрытых без проведения расследования ввиду отсутствия общественного интереса, были указаны следующие причины такого решения: "нежелание подателя жалобы сотрудничать со следствием" - (45%), применение силы было "незначительным" (34%)... Думаю, и без комментариев понятно, что стоит за этими формулировками. Причем зачастую МАХАШ (вопреки инструкциям) даже не ставит в известность руководство полиции о том, что возбуждено дело по факту жалобы на "незаконное применение силы" (читай - избиение человека) полицейским, и нередко бывает, что одновременно с производством этого расследования, его повышают по службе. Как же может быть, чтобы в такой обстановке полиция не продолжала действовать так, как она это делала и делает до сих пор?

 

"Реализация полицией своих полномочий сопряжена с жалобами, которые граждане подают на незаконное применение силы ее сотрудниками, на их неподобающее поведение и на недостойные способы, с помощью которых они выполняли свои обязанности. Поведение сотрудников полиции, а также то, каким образом расследуются поданные на них жалобы, способны наложить отпечаток на доверие общественности к этой структуре, повлиять на степень готовности сотрудничать с ней, и таким образом сказаться на работе полиции и на эффективности ее действий", - таков однозначный вывод государственного контролера. Не согласиться с этим трудно, но добавим, что реакция русскоязычной улицы в силу хорошо известных обстоятельств выглядит многократно острее.

 

Есть ли выход из такого положения?

Депутат Штерн уверен в том, что необходим немедленный переход МАХАШа "на гражданку", то есть надо перестать использовать в качестве следователей этой структуры полицейских, тех, кто служит в полиции или ушел недавно из нее. Штерн считает, что полиция распоясалась именно в силу бесконтрольности, не только выпускающей из бутылки джина худших человеческих качеств, но и в известной мере стимулирующей приход в ряды полиции людей, у которых подобные качества доминируют.

 

Аналогичного мнения о необходимости реформы МАХАШ (и ее направленности) придерживается и депутат Бронфман. В то же время он считает, что полиция Израиля на деле показала способность проявить понимание и такт в ходе столь непростой и деликатной операции, как размежевание. "Я обратился к генеральному инспектору полиции Моше Каради с предложением добиваться того, чтобы  сотрудники с тем же вниманием и сдержанностью относились и к гражданскому населению", - говорит Роман Бронфман.

Как говорится, можем, когда захотим. Так не в том ли дело, чему учат, на что ориентируют полицейских их начальники, за какие нарушения и в каких случаях с них спрашивают? Или не спрашивают?

 

Нет ничего страшнее силы, действующей от имени государства и общества, но ими не контролируемой.

 

Марк Горин, главный редактор сети региональных газет "Спутник"

(Опубликовано в газетах «Спутник» и «Глобус», октябрь 2005)