В Израиле трудно найти человека, всерьез воспринимающего ажурные аргументы, посредством которых Биньямин Нетаниягу объяснил в минувшее воскресенье свой драматический уход с поста министра финансов. Именно теперь? За несколько дней до начала принудительной депортации? Исправно - и не раз - проголосовав за программу Шарона в правительстве и Кнессете? Сделав реализацию этой программы практически неотвратимой?

 

 

 

 

...убежденным противникам отступления, представителям финансово-экономических кругов, зарубежным обозревателям, министрам Ликуда, членам партийного Центра, будущим участникам праймериз и, наконец, израильским журналистам, в беседах с которыми он еще накануне, в субботу вечером, говорил о своей решимости оставаться в кабинете Шарона, поскольку этого требует продолжение «начатых нами небывалых реформ». Сказанное им можно условно суммировать так:

 

* в Газе искать нам нечего («вы и сами знаете, что я так считаю»);

* по этой причине Нетаниягу был в общем и целом согласен с первоначальным вариантом предложенного Шароном плана «одностороннего отделения»;

* внесенные в этот план коррективы и развитие событий по ходу подготовки к отступлению из Газы и Северной Самарии заставили Нетаниягу изменить свое мнение;

* Нетаниягу упорно боролся в правительстве за минимализацию ущерба, связанного с предстоящим отступлением из Газы и Северной Самарии, но добивался в этой борьбе лишь частичных успехов;

* вместе с отказом Шарона от проведения референдума, данное обстоятельство побуждало его  все чаще задумываться над возможностью отставки;

* поведать о своих раздумиях и намерениях он не мог, поскольку это сказалось бы на проводимых под его руководством финансово-экономических реформах;

* к настоящему времени эти реформы в целом завершены или выведены на стадию необратимости;

* «как сын историка» Нетаниягу не может быть равнодушен к тому, что, оставаясь в правительстве, он разделит ответственность за реализацию политического плана, с которым он теперь уже по существу не согласен.

 

Какие именно изменения первоначального плана «одностороннего отделения» заставили Биньямина Нетаниягу пересмотреть свое отношение к данной инициативе израильского правительства? Решение передать под египетский контроль т.н. Филадельфийский коридор (участок границы между сектором Газы и Египтом) и согласие премьер-министра Шарона на строительство глубоководного порта в Газе. Без этих элементов план был хорош, а с их добавлением он оказался настолько плох, что принять на себя ответственность за его реализацию Нетаниягу не может. «Израиль впервые со времени заключения в 1979 году Кемп-Дэвидского договора с Египтом соглашается на размещение египетских войск вблизи своей границы», - подчеркнул, уходя в отставку, министр финансов.

 

Появление семисот египетских военнослужащих в демилитаризованной зоне Синая значит в глазах Нетаниягу больше, чем судьба 10 тысяч израильтян, изгоняемых из сектора Газы и Северной Самарии, прецедент отступления к «зеленой черте», многомиллиардные расходы по депортации и уничтожение процветающего района, дающего Израилю не менее 15 процентов сельскохозяйственного экспорта. Во всяком случае, именно это следует из его поведения, если он сначала голосует за план Шарона на всех этапах его утверждения правительством, а затем увольняется из-за согласия премьер-министра расширить рамки кемп-дэвидской квоты.

 

Еще труднее признать правомерность претензий Нетаниягу к Шарону в том, что касается Филадельфийского коридора и глубоководного порта в Газе. Отказ от израильского контроля над сухопутными и морскими границами сектора Газы чреват появлениям у палестинских боевиков тяжелых видов оружия, включая ракеты. Это очевидно. В зоне поражения палестинских ракет окажутся многие израильские города и стратегические объекты национальной инфраструктуры. Это тоже очевидно. Таковы общеизвестные риски плана «одностороннего отделения». Будет ли Израиль способен нейтрализовать их военными или политическими средствами? Неизвестно. Предъявил ли премьер-министр Шарон хоть какую-то схему действий по нейтрализации этих рисков? Нет, не предъявил.

 

И, тем не менее, без этих рисков план «одностороннего отделения» вообще лишается всякого смысла. Сохранив за собой контроль над Филадельфийским коридором и морскими границами палестинского сектора, Израиль останется в статусе оккупирующей Газу страны. За что в таком случае голосовал Нетаниягу в правительстве? За разрушение Гуш-Катифа нетто, без малейших, даже гипотетических преимуществ от этого шага?

 

Нетаниягу говорит о продолжающемся терроре и предупреждает, что с выводом израильских войск Газа превратится в плацдарм «Аль-Каиды» на побережье Израиля. Да, превратится. Но если эта перспектива настолько опасна, что ее нельзя допустить, правительству, включая Нетаниягу, следовало исходить из того, что Израиль не может позволить себе отказ от военного контроля над сектором Газы. В этом случае незачем разрушать Гуш-Катиф. 

 

Столь же неубедительны доводы Нетаниягу в экономической части. Две недели назад, когда отставка министра финансов еще могла повлиять практически на подготовку и осуществимость депортации, состояние «небывалых реформ»  требовало от Нетаниягу членства в правительстве. В субботу вечером, во время телевизионного интервью с Даном Маргалитом, - тоже требовало. А в воскресенье утром оказалось, что спасенная израильская экономика как-нибудь переживет отставку Нетаниягу.