История третья: Лекарство против страха
«Здравствуйте!
Сейчас в эти страшные менуты я сежу и пишу вам. Я и Яшка сейчас у бабушки с дедушкой. В любую менуту может прозвучать серена и мы сразу побижим в ту комнату где заклеены окна и преготовлена  еда и питье наденем протевогазы и будем седеть ждать но я не боюсь в школу сказали не ходит до 20 числа. Дедушка работает. Он ночью делает халы. Мама работает на двух работах. Папа учитца и тоже работает. Он получил уже права израильские на вождения.
Досвидания. Соня»

Мы в стране девять месяцев. Сонька успела подрастерять русскую грамматику. «Буря в пустыне», 1991 год. Летают "Скады". Мы работаем в психбольнице.  Санитарами. Советских дипломов врача и психолога (плюс медсестры гражданской обороны) - для этого достаточно.  

Работаем с удовольствием и азартом. У мужа курсы для врачей. У меня бюрократия вокруг документов на подтверждение диплома. Нам помогают. В отделениях к нам относятся хорошо.

Если обоим выпадает дежурство в ночь, наши медсестры отпускают нас на двадцать минут поесть вместе и обменяться домашними новостями. Иногда мы встречаемся у развозки: "Вахту сдал - вахту принял".  Я на работу - он с работы. Платят прилично.

В те ночи, что мы оба работаем, дети идут к бабушке с дедушкой.  В соседний подъезд. Берут с собой кота  Штраймла… 

Насчет "страшных  менут"- это явный перебор. Что-то не видела я, чтобы они пугались. Когда раздается сирена, дети бросаются искать кота. Поиски, отлов и  заключение в "хедер атум"- домашнее бомбоубежище - занимает все время и, заодно, все мысли. На себя и свои возможные страхи времени просто нет.

Нам тоже не до страхов.  Сирены обычно раздаются по ночам.   Пациентов надо разбудить, уговорить встать, привести в столовую, загерметизировать комнату и одеть на всех противогазы. Нас, персонала - пять человек. Их, пациентов, - тридцать. Каждый норовит  попить-покурить-оправиться.

Мы обязаны работать в противогазах. Для примера. Дурь, конечно! Мы, приехавшие из Совка и выросшие под присмотром родной Гражданской Обороны  разбираемся в этом.

Впрочем, после  часа в комнате с 30 больными, которые и описались, и покурили тайком, снимать противогаз не очень-то и хочется.

Утром возвращаюсь домой. Кот встречает меня в подъезде, поднимается на пятый этаж. Муж ушел на работу. Дети спят в своих кроватях. В обнимку с противогазами.  Трогательно, до  слез. Но не страшно. Быстро в душ и в постель. До следующего дежурства восемь часов. Закрываю глаза.  Сирена. Дети лезут на кровать.

 - "Мама, пойдем в "атум".

 -  А где  Штраймл?

 - Уже там.

 - Вот что. Если сейчас сюда придет Садам Хусейн и скажет мне, что надо  вставать - я еще подумаю. Спать хочу…   

Просыпаюсь через три часа. Дети спят вместе со мной. Самое безопасное место -  у мамы под одеялом. Надо вставать. Всех чем-то покормить. И - на работу. На тринадцать часов. Конечно, учитывая дорогу и пересменку.

Завтра ночью мы оба дома. Полезем на крышу - "скадов" смотреть.

Когда война закончилась, мы обнаружили, что у нас на счету накопилось денег на полмашины. И все это время нас не покидало чувство, что над Израилем  раскрыт зонтик. А мы в безопасности.

И вот еще что. Люди как бы подвинулись друг к другу. Не хочу писать "сплотились", а другого слова не подберу. Помогали - словом и делом. После первого же "скада" вывесили из окон израильские флаги.

Я   Т А К О Й   Израиль  больше не видела.