Наше знакомство с инженером Шимоном Иоффе началось с конфликта.  Стоит признаться,  что невольным виновником недоразумения был я сам.  Увидев на  стене кабинета  начальника  Северного округа  компании   "Хеврат ха-хашмаль" необычную  фотографию -  на  многометровой высоте  опоры электролинии фигура человека в красном, артистично протянувшего руку к оборванному проводу, а вокруг - будто искусственное обрамление – языки пламени  и клубы  дыма  -  я, ничтоже  сумняшеся,   похвалил:  "Какой динамичный, полный  драматизма  кадр. Прекрасная  постановка".

«Беспокойное хозяйство» инженера Йоффе

И вскоре был прощен, Потому что Шимон предложил мне самому убедиться в подлинности фотоснимка, Как? Очень просто: самому встретиться и побеседовать с участниками памятных событий. И вот  уже через пару дней в утренний час мы мчались в его автомобиле туда,  где бригада Давида Клоды и его заместителя Шалома Шелли -ликвидировала аварию на высоковольтной линии.  Мой гид не теряя времени, представлял свое "хозяйство". За более чем четверть века с того дня,  когда  репатриант - инженер из Литвы  поступил в  "Хеврата-хашмаль", где сделал  нешуточную карьеру, дело не только расширилось, но и преобразилось. Из рассказа собеседника предстала отдельная и особая «страна», выходящая к трем государственным границам - с Ливаном, Сирией и Иорданией.  Здесь - от Натании до Метулы - живет более полутора миллионов  человек, а число городков и деревень - 485 - "40 процентов населенных пунктов страны". При этом в округе длина электролиний вдвое больше чем в среднем по компании,  а потребление энергии на душу выше, чем в Тель-Авиве. В частности, из-за разброса температур суровыми зимами и очень жаркими летними месяцами.

Тем временем  справа запотевшим зеркалом блеснул в утреннем солнце Кинерет, а вскоре слева уже парил Хермон - словно снеговая туча, готовая вот-вот исчезнуть. Давид Вакнин, начальник цфатского отделения, поджидавший нас на одном из перекрестков, уверенно повел экипаж "на точку".

Как только, миновав Кацрин, мы подъехали к опоре, на которой электрики ликвидировали обрыв электролинии, Вакнин заметил: "Обстановка примерно такая, как в первый день войны". И точно так, как тогда, на самой верхотуре,  в метрах двадцати от земли работал Зеев Свердлов. Как и в тот памятный день,  на своих "номерах" трудились его коллеги - Шалом Шели, Шимон Абу, Дмитрий Лернер, Арсен Мешорер и Женя Гордеев.

В каждом движении профессионалов  чувствовалась  многолетняя выучка. "Центрфорвард" - так тут именуют человека наверху - давал указания по радиотелефону, и тут же вся команда  приходила  в движение.  "Сегодня бригада ведет  ремонт без отключения линии,  - объяснял Иоффе.  – Тебя когда-нибудь "жалила" неисправная розетка? А в ней всего-то 220 вольт. Напряжение на этой линии 22 киловольта - 22000 тысяч вольт.  Усек? Основа технологии, которую мы освоили несколько лет назад, - полная изоляция, а  значит и безопасность работающих.  И бригада, и специалист, находящийся на опоре, должны обладать высочайшим мастерством, защита форварда - непробиваема".

«Зовите меня просто – Володя»

Вскоре после того, как подъемник опустил Свердлова на землю и он снял защитный комбинезон и три слоя перчаток,  Зеев - "зовите  меня  просто Володей",  - знавший уже о цели моего визита,  предупредил: "Только не пишите обо мне как о герое.  Лучше обо всей бригаде. Ведь я лишь один из ее "винтиков". Быть может,  самый...  прыткий". "Начнем от "печки", - предложил Владимир. - 12 июля - день памятный тысячам северян. Примерно 6.30 часов утра. Выхожу из дома,  чтобы ехать на работу.  Передо мной привычный пейзаж - гора Мирон во всей своей красе. Но что-то тревожное в этой знакомой панораме.  Отдаленный гул,  сполохи огня, и взлетающие вверх деревья. Ожил радиотелефон. Голос Вакнина: "Бригада Клоды - на выезд.  Обрыв  линии в квадрате..." Через пару минут мы уже в пути.  Спокойны.  А чего волноваться?  Дело-то привычное.  Правда, как назло, к месту аварии не подъехать, и мы, взвалив на себя снаряжение, спускаемся в вади у подножья горы Мирон.  Когда я поднялись на  столб, вокруг начали  ложиться  снаряды (это потом мы научились распознавать калибры ракет "Хизболы"). Вокруг опоры - стена огня. Прибывшие чуть раньше нас пожарные пытаются погасить его.

Появляется спецсамолет, начинает поливать очаги возгорания,  а заодно и меня жидкостью окрашенной  порошком красного  цвета. Четко  вижу лицо летчика – буквально в 20 метрах – и машу ему рукой. Кстати, эти моменты и поймал в свой телеобъектив Йоси Вайс – известный фотокорреспондент и летописец «Хеврат а-хашмаль».  Обрыв проводов надо было ликвидировать в такой обстановке самому, без помощи спецтехники. Еще не осознавая, что началась война, каждый  из нас понимал:  надо как можно быстрее вернуть электричество на базу - ее еще называют "глазами" армии,  расположенную у вершины горы.  Обычно ликвидация такой аварии занимает часов восемь.  Мы справились за полтора".

«Если дорог тебе твой дом»

На этом  первое интервью закончилось.  А через недели две позвонил сам "центрфорвард": "В последнее  время  столько вспомнил.  Я  подъеду". Встретившись, поставил условие:  пусть рассказ будет написан как бы  о другом человеке - "в третьем лице".  На том и порешили. Так что "Он" - это ныне 40- летний Зеев Свердлов,  уроженец Николаева,  что на Южном Буге.  Как и у большинства ребят в этом городке, его отец строил корабли. В памяти всплывает Первомай, во главе рабочей колонны – заводской

духовой оркестр,  а самое громкое "соло на барабане" выводит Володькин папа, на зависть пацанам в антрактах он доверяет нести "главный"  инструмент сыну.  Но это в праздники. А по будням парнишке то и дело дают понять, что он чужой - жидовская морда. И тогда он - метод, испытанный многими экснострис, - записывается в секцию дзюдо. Теперь его не намажешь на бутерброд.  Кстати, с годами Свердлов выполнил норму кандидата в мастера. Спортивная закалка очень пригодилась в Израиле...  И вдруг известный в Николаеве дзюдоист - гроза хулиганов и антисемитов -  поступает в педагогический институт, на дошкольное отделение. На их курсе 100 девушек и 3 парня. Выпускник - единственный из "великолепной тройки"  - становится воспитателем в детском саду. Справедливости ради  заметим: в Израиле Свердлов к своему педагогическому образованию добавил техническое: в 2002-м после четырехлетней вечерней учебы получил диплом младшего инженера по электрике и электронике…

Сегодня у Зеева и его жены Ирены свой детсад - трое ребятишек: 16-летняя Керен (по-домашнему Кирюша), средний - Рон 12-и лет, постоянный папин соперник в футболе и в "стрелялках" на компьютере,  и 8-летний Гай - всеобщий любимец. Они, конечно, уже  коренные  израильтяне - родом из Цфата.  Через пять дней после начала войны глава семейства перевез всех четверых в Ашкелон  - "к  любимым теще и тестю".  Уж очень страшно было дневать и ночевать в грязном, неприспособленном бомбоубежище.  На  операцию "переезд" ушло только полдня, потому что вызовы ремонтников следовали один за другим. На "их" район - от Хермона до Кармиэля, куда входит Кирият Шмона, гора Мирон и Цфат, пришлось почти половина всех ракет и "катюш" "Хизбалы".

5 августа, 7.15 утра. Четверть часа назад он закрыл на ключ дверь от дома,  поехал на базу.  Телефонный звонок соседа:  "Ракета взорвалась на нашей  улице". Его  дом  был уже оцеплен полицейским кордоном.  В два прыжка он оказался входной двери.  Однако и дверь,  и само двухэтажное строение перекосило взрывной волной.  Бегом к черному ходу,  благо тут дверь оставил открытой.  Первое, что бросилось в глаза - сброшенная на пол,  разорванная картина Керен - дочь в детстве увлекалась живописью.

"Стоп-кадр: война ворвалась в твой дом, в тебя самого! Никому не пожелаю ощутить такое"... Люстры на полу. А сам дом - он сложен из гипса, по-здешнему "гевеса" - насквозь прошит осколками. "Компьютер на моем столе цел, но сиденье кресла распорото чем-то острым. Самое смешное - лестница на второй этаж,  обновлением которой занимался в  свободные часы, чтобы сделать сюрприз для Ирены, цела-целехонька. Постоял, развернулся и помчался на работу:  радиотелефон разрывался.  Возвратились поздно ночью".

Плечом к плечу

Работа в дни войны - особое испытание. Не один раз такое было: начинается обстрел, люди минуту назад копошившиеся далеко внизу, разом исчезают:  жители,  пожарники, врачи скорой помощи, журналисты, операторы телевидения - все.  И ты остаешься один между небом и землей. Нет – не один: несмотря на истошный вой сирен, приближающиеся разрывы,  ребята остаются на своих "номерах".  Ближе всего к опоре бригадир Шалом Шели, человек, строже которого никого не встречал. Он сабра в третьем поколении,  его предки родом из Туниса,  и, может быть, поэтому прижимист, как  русский крестьянин.  Вот  готовится подать инструмент напарник и лучший друг Дима Лернер.  Его в бригаде называют "птенчиком": он невелик росточком и настолько худощав,  что на нем свободно болтается бронежилет мальчукового размера, а голова утопает в тоже великоватой каске - "чистый птенчик". Потрясает кулаком "поляк" Давид Клода, анекдотчик и весельчак,  он травит тросс, и кажется, что слышны все шипящие в его  гневном "пся крев".  Только они - самые близкие сейчас ему люди - не убегут: такова неписанная традиция. Но когда дело уже завершено, с ловкостью циркача соскальзываешь на землю.  А машина с подъемником уже под "парами" - ее водитель Женя Гордеев торопит,  не стесняясь в выражениях. Вдруг наваливается усталость, ты падаешь ничком на сиденье или прямо на пол и мгновенно засыпаешь.  Пробуждаешься на миг от того, что бригадир  укрывает  тебя тяжелым бронежилетом,  а то и двумя - ведь он отвечает за безопасность, - и шепчет: "Спи-спи, мотек!"

Возвращение в Цфат - на базу.  А там уже встречают начальник отделения Давид Вакнин и его верная жена - Шула.  Вакнины - религиозная чета. На время войны Давид просто-таки переселился в "контору".  А хлебосольная его супруга кашеварит - первое и второе,  и обязательно горячее на всюораву - пятьдесят усталых и голодных мужиков. Никто не заставляет Вакниных  делать это - у них самих дома полно детей и внуков,  и тоже под обстрелом.  А в канун субботы Вакнины готовят положенную евреям трапезу. На столе новая хрустящая скатерть, праздничая посуда, привезенные из дома. Давид творит молитву, обращаясь к В-вышнему от имени всех – и верующих, и закоренелых атеистов.

387 поражений  -  попаданий в линии электропередач и сооружения – были восстановлены бригадами сетевого обеспечения Северного округа Электрической компании во время войны. После ее окончания были найдены гораздо больше повреждений - тех,  которые не вызвали отключений энергии. В те  дни  крылатой стала шутливая фраза мэра Кармиэля Ади Эльдада:  "До того, как падала "катюша", люди "Хеврат а-хашмаль" были уже на месте".

- К  счастью,  у  нас потерь не было - ни раненных,  ни - не дай Б-г - убитых, - фрагмент из беседы с Шимоном Иоффе.  - К слову, в этой войне тот,  кто "обслуживает" населения - пожарные, полиция, лесничие из Керен Каемет, скорая помощь и наши люди,  как говорится, отмобилизовались. Хотя,  если помните, мобилизация не была объявлена. И это только одна из ошибок.  Многого не предусмотрели и мы сами. Даже сейчас я задаю себе вопрос:  почему во время войны наши трудились так  самоотверженно. Наверное потому, что у нас такая - как это по-русски? – крепкая закваска. Обычно я выбираюсь на "шетах" не чаще чем раз  в неделю,  - признался Шимон.  - Военным летом я мотался по Северу каждый день. Понимал:  моя задача - сделать все чтобы работники  чувствовали  себя  в привычной обстановке.  Чтобы была горячая еда,  свежая одежда, работал душ,  чтобы, наконец,  было чисто убрано даже во времянках.  И это то единственное,  что оказалось в моих силах - быть рядом со своими людьми.  Уже потом они признавались,  что мое поведение, самоотверженность Вакниных были для них определяющими. Одного они не знают: сколь многое это дало мне!"

....Недавно Зеев Свердлов - по подсказке друзей - решил оформить частный полис на страхование жизни (Электрокомпания, как и положено, страхует своих сотрудников, однако, как правило, в рабочее время).  Когда Владимир по просьбе агента заполнил анкету, тот,  узнав  его место работы и специальность,  пришел в замешательство.  А потом показал стандартный перечень,  в котором профессии располагаются по степени риска:  сначала таксисты, шофера-дальнобойщики, пилоты пассажирских авиалайнеров, телохранители, дорожные рабочие.А  на самом верху этой лестницы - "электрики,  постоянно работающие на высотах свыше 15 метров". Разумеется, и ежемесячный взнос, и страховая сумма наивысшие.  Когда подсчитали и то, и другое, Зеев сказал приятелю:  "Смотри-ка, оказывается, я мертвый гораздо дороже чем живой". Ничего не скажешь - хороша шутка. Оригинальная, во всяком случае. Только вот смеяться почему-то не хочется.