Быть может, мы – сыновья торговцев, но мы же – внуки пророков.
(Хаим Вейцман)
Вы в каком году приехали?
С этого вопроса мы часто начинаем знакомство. Ответ говорит нам о многом. Скоро уже двадцатилетний юбилей последней волны алии, еще год-два. «Волна»-то одна, да не совсем, и уезжавшие из СССР в конце 80-х – начале 90-х, ехали не вполне за тем же, за чем их последователи в 2000-х. (Соглашаться этим утвердением не обязательно, оно и не может быть универсальным и описывающим жизненную ситуацию всех и каждого из иммигрантов).

Об этом и пойдет речь, но сначала, как водится, маленькая история. Я уже рассказывал ее пару лет назад - в «Вестях», что-ли, однако удержаться не могу – настолько иллюстративной она мне представляется…

По причине гиподинамии и нерастраченного на серьезные дела сионизма автор уже много лет раз в месяц выходит на свой личный «субботник» - бороться с вселенской энтропией (проще - огребать мусор на пустыре под окнами да обихаживать «ничьи насаждения») .  Сам пустырь и пустыня за ним -  иерусалимского, как рассказывает нам уже много лет мэр города, подчинения. Знающие люди, впрочем, сказали, что давно уже – беэр-шевского, и об этом мы обязательно напишем – поближе к выборам, ибо по опыту прошлых каденций, знаем -  это самое время добиваться от властей положенного гражданам по закону.

А в перерыве между муниципальными выборами до них не достучаться.  Проще что-то делать самим. А может, так и надо – самим? Но прочь крамольные мысли.

С другой стороны - вот так, и приобретается репутация, если не городского сумасшедшего, то уж местного фраера – точно. Впрочем, раз в месяц помахать граблями совсем не в тягость, по завету И.Ильфа: "Не  бороться за чистоту, а подметать" . Благо свободного времени, не в пример многим – достаточно.

Так вот. Однажды, почти у дороги кто-то вывалил застывшую в ванне полноценную глыбу цемента. Рассудив, что с ней не справиться, я стал окружать ее камнями, дорожными блоками, расколотыми плитами декоративного камня - благо с подручным материалом проблем не было. Через год груда приобрела вид то ли старого надгробья, то ли почтенной руины древнего памятника.  Для себя я назвал ее: "могила неизвестного дворника".

А через два  - почти все нарушители экологии перестали  разгружать поблизости свои машины и тачки .  Благо места для этого здесь достаточно.

В один нежаркий день, когда, притащив очередную порцию камней, я занялся реконструкцией сооружения, внезапно появился новенький пикап, и полицейский из службы охраны окружающей среды обьяснил мне всю недостойность творимого среди белого дня святотатства. От протокола меня, косноязычного репатрианта, спасло только наличие шанцевого инструмента и заступничество соседей.

К чему это?

Да вот так и с персональной абсорбцией во все времена.  Разве нет? Каждый собирал и собирает свои камни, (помня из классики: «… из какого сора») а потом оказывается, - получилось что-то историческое, государственное и принадлежащее всем. Даже местами замечательное, изумляющее окрестные и далекие народы. Увы, местами. И все это сделала алия, «алии».

Собственно,  каждая из них - живет по этим  правилам, но особенность нашей (точно, только нашей?) -  стоит ей сложить два кирпича, как тут же появляется соответствующий инспектор и начинает "изголяться". Так незатейливо дедовщина старожилов, подкрепленная идеологически и организационно, "бьет по рукам" новобранцев.  Будь это новобранцы политические, экономические или культурные. В русскоязычной прессе одна за другой безо всякой политкорректности плещут волны многолетних обид алии. Пришло время? Но может быть оно, наконец, просто все расставляет по местам? Чтобы подвести черту.

Вот и мы, хоть и не любим делать как все, тоже попробуем составить диалог израильтянина в первом  поколении с израильтянином в пятом...

П-1. - "Как ни прискорбно констатировать, мы стоим перед лицом провала массовой алии, "чуда двадцатого века" больше не существует. В прессе не прекращается критика в адрес правительства и всего израильского общества. Да было ли оно, вообще, заинтересовано в алие, не имеем ли мы дело с пропагандистским шагом во имя идеологических и экономических целей? Оно оказались совершенно неподготовленными к приему тех, кто приехал из Советского Союза. И  приехал не в тот Израиль, который жил в их представлении. Рушились идеалы, надежды сменились разочарованием."

Р-5. - "Не так все просто, еще со времен основания Израиля здесь думали о том, чтобы укрепить с помощью алии позиции страны. И это всегда заботило куда больше, чем благо самих иммигрантов. Если это и был эгоизм, то – национальный, а не личный. И старожилы всегда вспоминали о русских евреях, как о наиболее национально настроенных. Куда отправился в свое время Герцль – в Европу? Нет – в Россию... Кто начал строить Палестину? Исключительно русские евреи, потом стали присоединяться другие. И вот – новая алия. Первых встречали с оркестрами. Вы говорите, что встретили здесь не тех евреев, которых ожидали. Но ведь и мы встретили совсем не тех, о которых мечтали и думали..."

П-1. - "Тогда встает проблема: как здесь быть? Переделать в обратную сторону советское еврейство, которое столько десятилетий так упорно ассимилировала и ломала советская власть? Более фантастическую задачу трудно себе представить. Изменить психологию? Но если, как данность существует определенная ментальность, то разве это не значило, что у правительства не оставалось иного выхода как приспособиться к "материалу". Либо приспособиться и притягивать, либо отталкивать – третьего пути нет.

Проблема взаимного отталкивания, скорее загнана вглубь, но вряд ли снята с повестки дня. И те кто говорит об израилизации русской алии, скорее просто не хотят смотреть фактам в глаза."

Р-5. - "На этот вопрос мне трудно ответить. Почему, в течении десяти лет еще до образования государства, мы как будто копили оружие, а пришла война 1948 года и оказалось, что у нас его просто нет? Несколько "Давидок", от которых шума было больше, чем вреда противнику, перевозили с фронта на фронт. Наши лидеры занимались чем угодно, создавали социалистическое, религиозное образование, были поглощены партийными делами – всем, кроме главного, военного... Такое еще повторялось не раз. То же самое произошло с алией. Было бы странно, если бы власть, продемонстрировашая свою слабость во всех сферах жизни, оказалась вдруг, страшно эффективной в области приема новоприбывших."

Сделаем паузу. Этот обмен мнениями состоялся не вчера, а больше двадцати пяти лет назад,  и цитаты не зря взяты в кавычки: П-1. – Виктор Перельман, главный редактор журнала "Время и мы", а Р-5. – доктор Розенблюм, главный редактор "Едиот Ахронот". ( Я позволил себе только слегка сократить их и сделать "связки" ради экономии площади).

Поистине: "Живи еще хоть четверть века..." Собеседники до смешного актуальны.

А если, к сказанному ими,  добавить "врожденный" комплекс неполноценности израильского руководства перед родиной социализма - СССР и его приемницей – Россией, комплекс, которого не существует, скажем, во взаимодействих с американскими демократическими институтами,  то истоки  "взаимонепонимания" с репатриантами становятся ясными.

Да и многие из нас, столкнувшись с разбега  с бюрократическим социализмом, тоже навсегда лишились романтического флера в отношениях с израильской властью. Об этнических "неожиданностях на местности" говорить не будем, это фактор исторический и, простите за корявое выражение, более объективный. Как климат.

Продолжаем, однако, диалог из 77-года.

П-1. –  "И все-таки одно обстоятельство остается неясным, ...если в других областях- экономической, военной – были извлечены известные уроки, то в области принятия новоприбывших – та же чиновничья иерархия, те же, не понимающие чужой психологии люди, то же недовольство и взаимное неприятие."

Р-5. – "Мне кажется, что вина обоюдная. Если бы приехавшие решительно пошли на то, чтобы изменить обстановку, то картина была бы иной. Вместо этого начались жалобы и претензии,  склоки и распри между ними. Они начали смотреть на себя как на людей одного лагеря, противостоящих лагерю старожилоов. Вместо того, чтобы создать одну партию, которая добивалась бы их целей убеждением, а если нельзя, - напором, репатрианты разбились на многочисленные партии и группки, неспособные ничего сделать. И теперь пожинают, что посеяли."

П-1. – Я хотел бы выделить одну, особенно болезненную проблему, опыт показал, что провал абсорбции наиболее остро и тяжело переживает интеллигенция. Лучше в Израиле приживались люди, которые были связаны с ремеслом, торговлей. Похоже неприязнь чиновничьего аппарата сфокусировалась на более образованной и творческой части, ... которая более тонко и остро воспринимала пороки общества. А в отношении разобщенности: если кто и действовал в направлении такого разобщения – так это многочисленные израильские партии."

И так далее. Желающие ознакомиться с полным текстом беседы могут, видимо, найти его в библиотеке. "Время и мы" №24, 1977г.

Так что же изменилось? И что бы ответил главный редактор уважаемого издания на те же вопросы сегодня?

Обратите внимание:  оппоненты и тогда, и сейчас говорят, все больше, о человеческих волнах, массах, потоках. Ничего, как говориться, личного. Оно и не удивительно: разговор-то на русском языке, а значит -  в категориях групповой, коллективной ответственности. Словом – сто лет русского коммунизма с еврейским лицом. Но люди, нынче уже не те, не каждому нравится быть частью волны;  и строем, даже общинным, ходить тоже желает далеко не каждый, в двадцать первом веке у них появились иные возможности. (Хотелось бы, чтобы – надолго. К тому же, иудаизм, по своему духу, представляется автору, скорее - индивидуалистичным нежели "соборным", мировозрением.)

За годы, пролетевшие после этой беседы, лет мир стал  другим, геополитика вошла в каждый дом, стала "прикладной", да и традиционные ценности пообтрепались. Новых, впрочем, не появилось. Разве-что все больше становится людей, которые не умеют и не хотят доверять свою судьбу партиям и правительствам, расчитывают только на свои силы.

По прошествии времени, открытая неприязнь между секторами, отчасти, сменилась глухой отчужденнстью – и это уже благо. Люди у нас в стране как-никак объединены общей опасностью, она - очень  крепкий цемент. А если к этому добавить простое соображение, что наши справедливо ругаемые генералы-политики, по крайней мере, не меньшие патриоты, чем едва загоревшие неофиты-критики, то перспективы у гражданского общества – нормальные.

Политизация народа возымела еще и тот положительный результат, что им, народом, достаточно осознаны как внешние, так и внутренние вызовы: от нечеловеческого исламского терроризма до циничного "семейного" Гистадрута. Для молодого, собранного буквально, с миру по нитке, государства – видеть и различать полный набор опасностей - совсем немало.

И похоже, пришло время, когда  всем снова понадобится много того самого терпения. И новым репатриантам и совсем, совсем, совсем старым.

А волны пусть стонут и плачут.

Вот только  «могилу неизвестного дворника»  давеча снесли. Приехал трактор набрать камней для своих строительных нужд и уничтожил предмет гордости и основу философствования автора. Порядка под окнами не прибавилось, зато появился повод очередной раз вспомнить знаменитую сентенцию Экклесиаста.

Тем сердце и успокоилось.