Свет мой, зеркальце, скажи,
Да всю правду доложи…
(А.С. Пушкин)
Поговорим о странностях любви:  столько лет без взаимности.
Кое-кто, возможно, помнит появившуюся в середине 90-х годов прошлого столетия (как давно это было) статью известной израильской журналистки Лили Галили под весьма многозначительным заголовком «Они все еще нас не любят…».

С тех пор утекло много воды, а также крови и пота. Но подобные публикации, где нас с вами пытаются пристрастно, ревностно и в то же время опасливо-настороженно рассматривать «через лупу» появилось за это время немало, причем, лупа эта по своим оптико-механическим свойствам удивительна, какая-то двояковогнутая. Если со стороны «русских» случился очередной прокол, вышел конфуз, одним словом, как говорят музыканты, снова «облажались» (мать била ребенка, юноши пырялись ножами, напились пьяными и подрались, врачи попали в некрасивую историю и т.д.), то эта лупа становится не увеличительным стеклом, а телескопом - до такой степени все преувеличивается и глобализируется. Если же, среди нашей алии кто-то отличился действительно в хорошем деле, (бывает и такое - стал чемпионом, сделал научное открытие, победил в международном конкурсе, спас человека, храбро воевал и т.д.), то у этой лупы наблюдается такой же парадоксальный оптический эффект, как в перевернутом бинокле - маленькие людишки суетятся по своим мизерным делишкам и еще на что-то претендуют.

Есть и еще один, третий взгляд через «замутненное стекло». Если кто-то из нашей алии по своему незнанию, наивности,  глупости, если хотите, попадает впросак, в беду; если его кидают мошенники, «фраерят» хозяева, обижают кабланы, то он остается наедине со своей бедой, под своей «стеклянной крышей», откуда его страдания и крики о помощи, его отчаяние и мольбы не доносятся  до местных «защитников угнетенных» и политкорректных борцов за права всяческих меньшинств.

Вряд ли подобный подход способствует налаживанию отношений между общинами. Судя по многим исследованиям, среди факторов, отрицательно повлиявших на отношения между новыми репатриантами и старожилами, едва ли не важнейшими являются публикации в местных СМИ. Именно эти материалы внесли свою неблагородную лепту в создание отрицательного имиджа «олим ми-Руссия», внедрение в общественное сознание примитивных расхожих стигм, потакание существующим предвзятым мнениям.

«Они о нас»…

Итак, условно говоря, «они о нас»: что пишут и как видят? Нынешним жарким летом внимание двух корреспондентов «Едиот ха-Негев» (Одед Бар-Меир и Яаков Леви) было привлечено группой молодых солдат, которые,  ожидая автобуса до своей базы на центральной автостанции Беэр-Шевы, оживленно болтали по-русски, да еще прихлебывали при этом пиво (смеем предположить, что если бы ребята трепались по-английски, то ни на них, и на их пиво никто бы не обратил внимания - авт.).

«Да, - с горечью заключают журналисты, - эти ребята выросли здесь, возможно даже родились здесь, учились в израильской школе, призвались в ЦАХАЛ, но по-прежнему привержены русскому языку и не собираются становиться «сабрами» - израильтянами по крови».  

Вал алии из бывшего СССР 90-х и далее годов был особенно ощутим в Беэр-Шеве, население которой за последние 20 лет, во многом благодаря алие, выросло почти вдвое. На сегодняшний день представители «русской» алии (а это свыше 65 тысяч человек) составляют почти 35 процентов населения столицы Негева.

Как и предыдущие волны алии, отмечают авторы, эти репатрианты столкнулись с усилиями государства расселить их на периферии страны. Это привело к тому, что репатрианты с более высоким социально-экономическим статусом, как и в прошлом, устремились в центр страны, представители же более слабых в социально-экономическом смысле слоев в итоге сконцентрировались на периферии, в частности, в Негеве. При этом, пишут они, большинство репатриировавшихся в Беэр-Шеву прибыли из мусульманских республик и с Кавказа. 

Несомненно, с прибытием столь большого количества новых жителей Беэр-Шева изменила свой облик. Бесспорным фактом является, что большинство новых районов города - Неве-Зеэв, Рамот, Нахаль-Ашан (не говоря уже о Нахаль-Бека, впрочем, этот пример явно нельзя считать удачным) были построены в первую очередь, с целью решить проблему расселения новых репатриантов из стран СНГ. За прошедшие более чем полтора десятилетия тысячи олим «вписались» в различные трудовые коллективы, научные учреждения, банки,  предприятия, торговые объекты и т.д. Однако, сокрушаются корреспонденты газеты, «в то время как город изменил свой облик, репатрианты предпочли этого не делать. Многие, если не все почти по-прежнему остаются внутри своей общины и беседующие по-русски солдаты на центральной автостанции - только симптом этого явления».

Борщ, водка и русские пляски

Так озаглавили авторы обзор, посвященный «досугу по-русски». По их словам, автономию досуга в русской среде можно определить по нескольким направлениям. Взять, к примеру, 16-летнюю девушку, которую привезли в Израиль из СНГ в годовалом возрасте, назовем ее «А» (не путать с «Алеф» - авт.). С одной стороны, она носит одежду из «Кастро», «вооружена» самыми крутыми пелефоном и плейером, является фанаткой Нинет Тайб. С другой стороны, когда она возвращается домой, вся семья дружно смотрит «Поле чудес» и оживленно обсуждает события, происходящие за тысячи километров отсюда. А вечером она облачается в крутой израильский прикид и идет в местный паб. Путаница. 

А если посмотреть вокруг, пишут авторы, то в столице Негева можно обнаружить целую сеть предприятий по организации досуга в «русском стиле». Среди них не менее пяти ресторанов, трех ночных клубов, пабы, сауны, книжные магазины, пункты видеопроката. «Книжные, продуктовые и другие магазины - это не единственная ниша русской общины, - объясняет авторам Паша, владелец «Абсента» и «Терминала», - ночная жизнь и культурные развлечения, такие как театр и тому подобное с учетом специфических требований, привычек, сформированных задолго до приезда в Израиль, конечно же, создают для нас определенное культурное гетто».

И если пабы и ночные клубы предназначены для определенной возрастной группы, то насчет ресторанов существует межвозрастной консенсус. «У большинства принято устаивать торжества в «секторальных» ресторанах, - говорит один из их  владельцев, - в большинстве случаев сюда приходят не для того, чтобы просто поесть, а чтобы отметить семейные торжества. Тех же самых людей можно встретить на другой день и в «Спагетим» и в «Арабике».

Изучив меню русских ресторанов, авторы обнаружили не только салаты «оливье», густой борщ, но и блюда, не чуждые местному вкусу (шашлыки, лосось), а также широкий ассортимент алкогольных напитков, включая водку.

- Удобно заплатить 150 шекелей за порцию, и есть до отвала, - говорит Паша. - Ностальгия, которая возникает здесь, служит определенным катализатором для того, чтобы почувствовать себя «своими» даже с теми, с кем и не особенно знаком. -

Кулинарные радости сопровождаются популярными русскими песнями разных лет, эстрадными и народными. Чаще всего они  исполняются «вживую». Потом все танцуют.

- Взрослые репатрианты все еще связаны со своими корнями, - продолжает просвещать авторов Паша. - Они до сих пор чувствуют себя «русскими», а не израильтянами, ведь они были воспитаны за рубежом. А молодое поколение, хотя и связано с израильской культурой, тоже все еще полностью не акклиматизировалось (имеется в виду, не интегрировалось - авт.), причем, некоторые и не хотят акклиматизироваться и попросту продолжают пребывать в своем микрокосмосе. Речь идет о связи, которую очень трудно разорвать даже тем, кто здесь родился. В большинстве случаев первые слова, которые они слышат, звучат на русском, и воспитание, которое они получают до тех пор, пока пойдут в детсад, соответствующее. Большинство, как мне кажется, так или иначе будут себя чувствовать «русскими». -

- Содержание программы у меня сильно отличается от известных «израильских» мест проведения досуга, - продолжает Паша, - поэтому между нами нет конкуренции. У нас совсем иная атмосфера, иная концепция. Люди хотят быть среди «своих». Понятно, что определенная часть «русской» молодежи предпочитает «израильские» ночные клубы и пабы, но эту часть вообще не интересует русская эстрада. Надо сказать, что новое поколение куда более «воспитанное», молодежь приходит сюда развлекаться, а не устраивать балаган. Понятно, что время от времени встречаются и «проблемные» ребята, но их становится все меньше и меньше. -  

Паша постарался удовлетворить любопытство авторов по вопросу, «насколько терпимо приняло израильское общество стойкое пристрастие олим к употреблению спиртного»: «Ведь это происходит не только в Израиле, и не только с нами. Привычки употребления спиртного меняются во всем мире, люди начинают больше интересоваться самыми различными напитками. Когда-то был большой разрыв между олим и сабрами относительно употребления алкоголя, но теперь все выровнялось».

Есть тема для монографий

Доктор Йона Шрага, исследующая психологические аспекты репатриации в отделении социальной работы университета Бен-Гурион, совершила алию в 1991 году из бывшего СССР, так что последнюю алию она знает достаточно близко.

«Русская алия, - говорит доктор Шрага, - это явление одновременно и сложное, и положительное. Мне знакомо это ощущение закрытости внутри своей общины. Следует помнить, что для этой волны алии характерны некоторые заметные элементы, которые не были свойственны предыдущим волнам. «Русская» алия девяностых - это мощный пласт образованной публики, в которой процент людей с высшим образованием вдвое превышал процент «академаим» среди уроженцев страны. А склонность представителей этой алии к обособленности - следствие ее большой массы».

«Из четырех основных стратегий, - продолжает доктор Шрага, - которыми обычно пользуются иммигранты, это - уподобление (ассимиляции), обособление, вовлечение и оттеснение на периферию общества - «русские» выбрали процесс обособления. В отличие от иных стратегий речь идет об определенном культуральном изменении. Данная обособленность характеризуется стремлением к сохранению культуры страны исхода, с которой сохраняется крепкая духовная связь, и при этом отвергается культура принимающей страны. В пятидесятые годы говорили о «плавильном котле», о стратегии ассимиляции, сопряженной с отрицанием культуры страны исхода. В последнее десятилетие мы проходим процесс плюрализации, при котором сохраняются традиции и культура, впитанные дома. Это не говорит о том, что «русская» алия в Беэр-Шеве находится внутри какого-то гетто. Это - вопрос сплоченности общины, взаимопомощи между людьми, имеющими много общего. Это  во многом облегчает процесс адаптации репатриантов к местной реальности. Здесь всем хочется, чтобы все были «как мы», то есть,   как «сабры», уроженцы страны. Однако чем личность репатрианта сложнее, тем он лучше приспосабливается. А репатриант, одновременно ощущающий себя и «русским», и израильтянином, безусловно, является такой личностью. И это помогает ему лучше приспосабливаться к окружающей действительности».

Культурное «гетто»?

Неоспоримым, по мнению авторов, является вклад «русской» алии в культурную жизнь Беэр-Шевы. Большинство музыкантов Симфониетты - выходцы из стран СНГ. Музыкальное образование в городе расцвело во многом благодаря олим из бывшего из СССР (еще бы, не имея возможности нормально устроиться, опытнейшие педагоги давали уроки буквально за гроши, - авт.). С другой стороны, не только пожилые люди, но и молодежь фанатично сохраняют приверженность к культуре страны исхода. Они все еще читают газеты на русском языке, удивляются авторы. (И это несмотря на прогнозы начала 90-х, предрекавшие «русской» прессе «естественную смерть» в течение 3-5 лет, - авт.), они смотрят в основном передачи российских телеканалов, и даже свои торжества устраивают в «русских» залах торжеств. Даже магазины, где все, и ценники, и обслуживание, исключительно на русском языке стали частью местного пейзажа. Многочисленные торговые точки, где реализуются импортируемые из СНГ продукты питания, вырастают как грибы после дождя. Их клиенты не собираются отказываться ни от некошерного мяса, ни от черной икры (ну уж эту, искусственную, с позволения сказать, икру, не имеющую никакого отношения к осетровым, вполне можно было бы записать в кошерные продукты, - авт.), не говоря уже о традиционном потреблении водки. Имя всему этому - культура страны исхода, так, во всяком случае, полагает доктор Шрага».