Издали в глаза бросаются разноцветные воздушные шары. Подойдя поближе, замечаю среди шариков торт. Не настоящий - пластмассовый. В центре - искрящееся в лучах заходящего солнца число: 21.
28 августа Гиладу Шалиту исполнился 21 год. День его рождения второй раз подряд отмечают без Гилада.
Впрочем, глагол "отмечать" вряд ли уместен в ситуации, при которой каждый день, каждая минута и секунда кажутся вечностью.

- По своим физическим данным Гилад не соответствовал критериям боевых частей, но служить хотел только в них - и вот почему: Йоэль, брат-близнец его отца, погиб на Войне Судного дня, - рассказывает Исраэль, двоюродный брат Ноама Шалита. - Гилад с детства мечтал попасть в ту танковую часть, в которой служил Йоэль. И добился своего: он прослужил в ней до того дня, пока не был захвачен.

Пауза...

На рассвете 25 июня 2006 года террористы по проложенному под землей тоннелю проникли из сектора Газа в Керем-Шалом, убили двух членов экипажа танка, в котором находился Гилад, а 19-летнего солдата захватили в заложники.

- В Войну Судного дня, когда погиб Йоэль, наша семья понесла страшную, невосполнимую потерю, - говорит Исраэль. - Ноам назвал своего старшего сына Йоэлем в честь погибшего брата-близнеца, Гилад - средний, Хадасс - младшая. Мои родные - люди очень скромные, сдержанные. Никогда никому не покажут, что творится у них на душе. Впрочем, и от меня вы не услышите критики в адрес правительства: Ноам выскажется в восемь вечера...

Неподалеку от того места на площади, где мы с Исраэлем беседуем, разыгрывается сюрреалистическая (если вдуматься) сцена: к Ноаму Шалиту подходит группа девушек. Одна из них передает отцу подарок для сына: обернутый в целлофан букетик цветов и открытку. Другая жмет руку. Ноам смущенно принимает подарок и бережно, чтобы не помять целлофан, укладывает рядом с другими - столь же скромными, сколь и символичными.

- Как живется вам и вашим родным в последние год и два месяца? - спрашиваю я Исраэля.

- Жизнь при таком раскладе - понятие условное, - отвечает он. - Утром просыпаешься с мыслью о Гиладе: что с ним, жив ли, здоров? А ночью с той же мыслью засыпаешь. С другой стороны, надежда пока еще теплится.

Исраэль преподает технические дисциплины в старших классах и в колледже Рупин.

- Студенты и ученики поддерживают вас морально?

- Лично я, как и Ноам, ни с кем не делюсь своей болью. Так мы воспитаны. Из такой семьи... Многие мои ученики постоянно спрашивают, есть ли продвижение: ведь скоро и они будут призваны в армию, их волнует отношение государства к солдатам.

Семья Исраэля обитает в Нетании, но в конце каждой недели они ездят на север, в Мицпе-Ила, к Ноаму и Авиве.

- Когда Гилада захватили, на мою долю выпала, пожалуй, самая деликатная задача - поставить в известность родителей Ноама - Яэль и Цви.

Цви Шалит, дед Гилада, репатриировался в 30-е годы.

- Принял его в Палестине мой дед - Исраэль, имя которого я ношу, - сообщает мой собеседник. - Впоследствии Исраэль вернулся в Польшу, в город Львов, где он родился и вырос, - там у него был свой бизнес, требовалось утрясти дела. Там он и погиб во время Второй мировой войны.

Львов?!. Значит, Гилад - правнук уничтоженного в Холокосте львовянина.

Еврейский мир тесен...

- Яэль, мать Ноама и бабушка Гилада, репатриировалась из Франции, - говорит Исраэль. - Цви Шалит служил моряком в Британском морском флоте. С Яэль он познакомился за границей. Поженились, Цви привез Яэль в Палестину. Типично европейская семья с традициями, с корнями...

Нехамы, матери Исраэля и сестры Цви, уже нет в живых.

- На что вы надеялись, решив отметить день рождения Гилада на самой крупной площади страны?

- Надеялись на то, что наш народ вменяем и морально здоров, поэтому если нам снова придется просить правительство принять меры, направленные на освобождение Гилада, это требование поддержат широкие массы, - объясняет Исраэль. - Судя по реакции (люди посещают нас весь день), такая поддержка нам обеспечена. Казалось бы, мы уже проводили и митинги и демонстрации, но сегодня меня до глубины души тронуло участие в нашей беде огромной человеческой массы. Почитайте, какие пожелания пишут Гиладу по случаю дня рождения тысячи случайных прохожих. Многие делятся с Ноамом и Авивой личными трагедиями, а таких, увы, немало, особенно после ливанской войны.

Практически все, с кем мне довелось сегодня беседовать, едины во мнении: нужно освободить Гилада любой ценой - даже самой высокой. Тем более, что он - отнюдь не первый израильтянин, захваченный в заложники, прецедентов более чем достаточно.

Из динамика доносится голос Гилада Шалита. Записанный на кассету под диктовку мучителей, он ворвался в эфир 25 июня с.г., в день годовщины захвата юноши в заложники: "Я солдат, я не торговец наркотиками..."

Гилад - полная противоположность наркоторговцу Эльханану Тененбауму, это факт. Тененбаума и останки трех израильских солдат, захваченных "Хизбаллой" в октябре 2000 года, правительство Шарона обменяло в январе 2004 года на 400 палестинцев, 23-х ливанцев (включая таких "акул", как Мустафа Дирани и шейх Убейд), пятерых сирийцев, трех суданцев, одного ливийца... Были выданы и переправлены через ливанскую границу останки 59 погибших, но главное - переданы подробные сведения о местах, заминированных ЦАХАЛом до отступления Израиля из Южного Ливана в мае 2000 года. Неудивительно, что после столь выгодной сделки шейх Насралла был объявлен героем нации, а исповедуемые "Хизбаллой" методы шантажа поставлены на поток в Газе.

Хронология нерешительности

- С восьми утра приходят на площадь люди, - рассказывает программист Эяль Раз, двоюродный брат Гилада. - Пришла старушка, принесла связанный ею свитер: "Зимы на севере холодные - пусть он согреет вашего мальчика, лишь бы вернулся домой!" Из Модиина приехала женщина с двумя дочками: "Хочу в день рождения Гилада быть рядом с вами". Разговорились. Выяснилось, что она - вдова военнослужащего. Пришла на площадь мать, потерявшая сына в одной из войн...

Каждое слово дается Эялю с трудом: он, как и все родные Гилада, измучен неизвестностью и постоянной, нескончаемой нервотрепкой.

27 июня 2006 года захватившие Шалита боевики выдвинули Израилю ультиматум: в течение 24 часов освободить в обмен на солдата всех палестинских террористов в возрасте до 18 лет плюс тысячу совершеннолетних заключенных.

Правительство отклонило условия ультиматума.

6 июля 2006 года "Хамас" распространил заявление, из которого явствует: Шалит жив, относятся к нему нормально. В обращении к общественности Израиля "Хамас" просил оказать на правительство давление "снизу" и заставить его освободить из тюрем палестинских боевиков.

В феврале с.г. Ноам Шалит передал сыну очки. Послал их с членами египетской делегации, ведущей с хамасниками переговоры об обмене Гилада. Однако получил их Гилад, если верить поступающей из Газы информации, лишь спустя два месяца, в апреле.

14 июня с.г. радиостанция "Галей ЦАХАЛ" со ссылкой на армейские источники сообщила: за два дня до того, как Шалит был захвачен, сотрудники наших сил безопасности проникли в сектор Газа, где задержали и доставили в Израиль двух братьев-хамасников - Мустафу и Осаму Муамаров. На допросе оба сообщили: по проложенному под землей тоннелю соратники готовятся проникнуть на территорию Израиля и захватить в заложники военнослужащих.

После получения разведданных было решено укрепить границу с сектором Газы и усилить наблюдение за передвижением боевиков.

Однако, несмотря на якобы принятые меры, террористам удалось проникнуть в Керем-Шалом, убить двух танкистов и захватить Гилада.

Но самым страшным потрясением стала для семьи кассета с записью голоса Гилада, который (озвучивая новый ультиматум своих палачей) просит правительство освободить в обмен на него заключенных-палестинцев.

Слушать голос юноши невероятно больно даже чужим людям, а у родных сердце рвется на части, когда они представляют, что в глазах исламских фанатиков Гилад не столько живая, трепетная, смертельно измученная душа, сколько - карта в дьявольской игре под названием "борьба с сионистским врагом".

Системный сбой

Тактика захвата в заложники израильских военнослужащих используется террористами давно и крайне успешно. В отличие от исламского фундаментализма, сулящего "шахидам" райские кущи, еврейская традиция превыше всех ценностей ставит человеческую жизнь. Этим боевики и пользуются, постоянно взвинчивая цену на удерживаемые ими тела убитых. Что уж говорить о живых заложниках, особенно если у власти в Израиле - беспрецедентно слабое бесхребетное правительство!

Через две с половиной недели после захвата Гилада, 12 июля 2006 года, на границе с Ливаном была реализована аналогичная акция: захват воинов-резервистов Эхуда Гольдвассера и Эльдада Регева. Если бы в конце июня, сразу после проникновения боевиков в Керем-Шалом, правительство не проигнорировало брошенный ему вызов, а использовало тактику наступления и в дополнение к военной операции прекратило снабжать сектор Газа водой, электричеством, продовольствием и лекарствами, Гольдвассер и Регев были бы сегодня со своими семьями. А главное - народ Израиля не пережил бы позора поражения в ливанской войне и последовавшей за ней апатии.

Знакомлюсь с 28-летним Алоном, родственником Эхуда Гольдвассера и тоже - воином-резервистом.

- Я постоянно бываю в семье Гольдвассеров, - говорит он. - С тех пор, как на нас обрушилась беда, я очень изменился и стал на многое смотреть иначе. К сожалению, насквозь прогнившая политическая система не в состоянии эффективно решать вопросы жизни и смерти. Нынешних политиков я бы оценил на "тройку с минусом". Если они для кого-то что-то и делают - то исключительно для себя. Остальное их не волнует, причем не только судьба заложников - всё, что происходит в стране. Мы с другом приехали в день рождения Гилада на площадь Рабина, чтобы еще раз намекнуть Ольмерту: он не принял достаточных мер по освобождению заложников ни в прошлом году, ни в нынешнем.

Во время второй ливанской войны Алон был на резервистских сборах, но не на севере, и в Иудее и Самарии.

- Журналисты, а их сегодня на площади немало, постоянно спрашивают, какие ощущения я испытываю в день рождения Гилада, - вступает в беседу 28-летний Нир, товарищ Алона. - Я не испытываю ровным счетом никаких ощущений. И в этом, на мой взгляд, - корень проблемы. Потому что если рядовые граждане утратили чувствительность, это указывает на то, что доверие к правительству полностью иссякло. Вдумайтесь: сегодня мы "отмечаем" день рождения Гилада, которого с нами нет и неизвестно, что с ним. Но ведь в такой же ситуации запросто может оказаться любой из нас. Значит, и нас спасать никто не станет. Судьба "маленьких людей" правительство не трогает. Все происходящее ныне в стране сводится к одному: выживанию самих политиков. Правительства в Иерусалиме нет. Есть министры и депутаты, единственная цель которых - подольше просидеть в своих креслах и продвинуться, получить новое назначение. Что же касается стоящих перед страной проблем - ни одна из них не решается. Ничего не двигается. Все замерло. Знаете, какова последняя стадия разочарования и отчаяния? Тебе даже пожаловаться некому. Не к кому взывать, некого стыдить. Потому что нынешние правители - бесчувственны.

- Не потому ли многие соотечественники ищут любые способы - лишь бы отсюда уехать?

- Не знаю. Я буду последним человеком, который из Израиля эмигрирует, - произносит Нир твердо. - Я просто не позволю Ольмерту и его клике довести меня до такого состояния, при котором Израиль, где я родился и вырос, станет для меня пустым звуком. Страна обладает великолепным человеческим потенциалом. Просто сейчас мы переживаем период безвременья. И это угнетает, душит.

- Был бы Гилад не Шалитом, а Гиладом Ольмертом, свой день рождения он праздновал бы дома еще в прошлом году, - добавляет Алон. - Был бы он Гиладом Мофазом, Бараком или Гиладом Ливни - давным-давно бы был дома, среди родных и друзей. Но, что поделаешь, если фамилия Гилада - Шалит? Оттого и отмечаем мы день рождения Гилада без него.

В пять минут девятого Ноам Шалит, преодолев смущение, подходит к протянутым к нему микрофонам.

- Я благодарен нашим близким, решившим отметить второй день рождения Гилада здесь, на этой площади, - произносит он. - Четырнадцать месяцев, 429 дней нет его с нами. После многочисленных заседаний, совещаний и обсуждений Гилада по-прежнему с нами нет. Нами владеет тяжелейшее чувство - ощущение тотального системного провала. Мы судим по конечному результату: после стольких дней Гилад остается в плену. И этим все сказано.