Израиль – во многом государство особенное, не такое, как все остальные-прочие. Это проявляется и в хорошем, но это проявляется и в плохом – причем практически во всех сферах израильской действительности.
Думаю, что большинство тех, кто приехал в Израиль с последней, 90-х лет ХХ-го века, волной репатриации, плохо представляет себе ситуацию, которая была в израильской экономике в начале 80-х.

А ситуация была просто ужасная: годовая инфляция составляла несколько сотен процентов! В результате деньги теряли половину своей стоимости примерно за пару-тройку месяцев, зарплату стремились как можно скорее превратить в товар, потому что ценники в магазинах меняли чуть ли не раз в несколько дней. Подбавляли огня в костер и профсоюзы: совершенно справедливая забота о том, чтобы получаемые работниками деньги хоть что-нибудь да стоили, Гистадрут непрерывно требовал повышения, повышения, повышения зарплат...

Ситуация фактически дошла до состояния, которое очень точно описывает популярная печальная шутка тех лет: «Пусть последний из покидающих страну выключит свет»...

Понятно, что в таких условиях государственный бюджет, принимаемый в конце декабря Кнессетом, уже к марту превращался в неудачную шутку... И был найдет вполне эффективный выход: в дополнению к государственному бюджету ежегодно стали принимать так называемый закон о корректировках бюджета (на иврите – «хок а-эсдерим», так сказать, закон о договоренностях, хозяйственных, разумеется). Закон этот представлял собой список экономических и финансовых действий, которые правительство имело право реализовывать в течении года без дополнительного утверждения Кнессетом. Идея была проста: проведение каждого достаточно серьезного финансово-экономического решения, да еще и с социальной окраской, требует обсуждения в правительстве, потом в Кнессете, в специальных комиссиях и в общих заседаниях. Все это вполне соответствует демократическому принципу разделения законодательной и исполнительной ветвей власти – чтобы никто не забрал себе слишком большого влияния.

Но зато и время от внесения предложения до его утверждения составляет при этом в лучшем случае несколько месяцев.

А тогда, в условиях, когда инфляция за месяц составляла несколько десятков процентов, требовался какой-то инструмент, который гарантировал бы в первую очередь оперативность. Вот правительство с Кнессетом и пошли на шаг, достаточно уникальный в мировой экономической и государственной практике: вместе с бюджетом стали принимать дополнительный и отдельный список действий-поправок к этому бюджету. Вариант действительно оригинальный и уникальный, для экономики в нормальном состоянии совершенно ненужный и абсурдный. Но в тех условиях он сработал просто отлично – не в одиночку, разумеется, а как часть целого пакета социальных, экономических, финансовых решений.

Результат был просто блестящий: уже в концу 80-х – началу 90-х годовая инфляция составляла 17%-12%, а потом и вовсе снизилась до уровня, соответствующего нормальному государству с нормальной экономикой.

А что же закон о корректировках бюджета (или, как его еще называют, закон об экономическом регулировании) – тоже остался в прошлом, как пример для учебников по экономике и управлению?

А вот и нет – жив курилка!

Кому он сегодня нужен? С точки зрения государственного бюджета, с точки зрения экономической жизни – никому. Он свое дело сделал – дал правительственным структурам возможность гибко реагировать на стремительно меняющуюся экономическую ситуацию. Сегодня – нет такой ситуации; разумеется – нет и совершенно никакой необходимости в этом законе.

Сегодня он – нонсенс, атавизм, рецидив недоброй памяти времен кошмарной, «галопирующей» инфляции.

Сегодня – нет ничего более несуразного, чем принимать одновременно и государственный бюджет, и отдельный список поправок к этому же бюджету.

Сегодня в Израиле совершенно естественно делать так, как это делается во всем мире: принимать бюджет – а все необходимые поправки принимать в нем же, в бюджете.

Какой смысл в разделении?

Оказывается – хитро-политический: очень удобно политикам в ситуации, когда внеочередные выборы пришли на смену очередным, принимать одной рукой бюджет, а другой – оперативные поправки к нему. Так и избирателей легче – кого успокоить, кому рот заткнуть, кого просто запутать.

Политикам – легче. А экономике – хуже. А нам с вами, как считате?