Угнаться за Дрором Вануну оказалось не так-то просто: с утра он еще был "дома", в караване Ницана, ближе к полудню переместился в лагерь еврейских беженцев Эйн-Цурим, а часам к двум занял свое место в полупустом офисе в мошаве Мерказ Шапиро. Не ускользнула от моего внимания табличка на входной двери: "Совет поселенцев". И хотя, на первый взгляд, разница между "поселенцами" и "поселениями" в одном только суффиксе, в действительности между двумя этими понятиями - пропасть.

- Поселений Гуш-Катифа нет уже два года, в таком случае какие функции выполняет... совет?! - спрашиваю я Дрора.

- Напротив, - возражает он, - после депортации работы у совета прибавилось: ведь за два года государство не обеспечило изгнанные из Гуш-Катифа многодетные семьи самым главным - постоянным жильем.

Относится к категории родителей-"богачей" и сам Дрор: в возрасте 31-го года он - отец четырех детей.

11 лет назад, сразу после свадьбы Дрор и Керен Вануну справили новоселье в Неве-Дкалим ("Дом мы купили замечательный - светлый, просторный"). Там родилось трое из четверых детей молодой супружеской пары.

Дрор, резервист армейской разведки, несколько лет возглавлял Фонд развития Гуш-Катифа.

- Трудно передать, насколько искренне интересовались евреи из всех стран мира судьбой первопроходцев - поселенцев Гуш-Катифа, - вспоминает он. - За границей отчетливо сознавали стратегическую важность поселенческого движения и всячески пытались нам помочь, но апогея эти симпатии достигли в последние два года, предшествовавшие депортации. Откуда только не приходили к нам встревоженные письма: из США, Канады, Норвегии, Франции, Англии, Австралии...

В августе 2005 года, в дни депортации, лэптоп Дрора принял тысячи посланий, скорее напоминавших крик отчаяния.

- Живущие на разных континентах евреи смотрели телевизор: израильские солдаты и полицейские изгоняют из дому своих сограждан, - говорит он. - Диаспора была не в силах это пережить. Люди сидели у экрана и плакали. За границей прекрасно понимали: чтобы построить цветущие поселки и развить на бесплодной песчаной почве прогрессивное сельскохозяйственное производство, основателям Гуш-Катифа потребовалось подлинное мужество и трудовой героизм, зато разрушили дело всей их жизни в считанные часы.

После депортации семейство Вануну вселилось в караван в поселке Ницан, раскинувшемся между Ашдодом и Ашкелоном. Сейчас Дрор со своими соседями пытается начать жизнь с нуля.

- Невероятно сложная, неподъемная задача, - констатирует он. - Часть первопроходцев, закладывавших поселения Гуш-Катифа, успела состариться. Нет у людей ни энергии, ни энтузиазма, ни веры в достойное будущее.

- И где же вы собираетесь строиться заново?

- Значительная часть жителей Неве-Дкалим решила воссоздать свое поселение в районе нынешнего караванного городка Ницан, - говорит Дрор. - Нам хотя бы землю под строительство выделили - другие пока даже бумаг не имеют. В Гуш-Катифе был 21 поселок - 1667 семей. Всего 12 семей - менее одного процента депортированных приступили к строительству домов в Бат-Хадаре к югу от Ашкелона - остальные никак не могут выпросить у государства землю, выбить в бюрократических инстанциях необходимые справки и разрешения. Если и дальше дело будет продвигаться такими темпами, то через 200 лет все депортированные получат разрешения на строительство постоянного жилья.

Вануну называет земельный участок в Бат-Хадаре "бедняцкой радостью".

- Стыд и позор, что за два года правительство не сочло нужным проявить об изгнанниках элементарную заботу, - говорит он. - В Ницане проживает 250 семей, депортированных из Неве-Дкалим. Презрительное равнодушие к нашим судьбам угнетает, выбивает почву из-под ног...

Дрор до сих пор не простил государству, что оно использовало армию в целях депортации. Но, несмотря на затаившуюся в душе обиду, год назад он беспрекословно откликнулся на повестку и отправился на резервистские сборы.

- Как бы больно мне не было, я сознавал: служба в ЦАХАЛе - мой гражданский, человеческий долг, - объясняет он. - Эрец-Исраэль принадлежит еврейскому народу по праву. Значит, мы обязаны ее защищать, даже если у власти сегодня правители, которых меньше всего волнует будущее их государства.

Вернулся Дрор в "милуим" еще по одной веской причине:

- Я дал себе слово не допустить, чтобы безответственные правители когда-нибудь посмели использовать армию в целях депортации еврейских граждан, - говорит он. - Каждому, кто знаком с этическим кодом ЦАХАЛа, абсолютно ясно, что это - заведомо незаконный, деморализующий приказ, не имеющий ничего общего с защитой отечества.

О своем житье-бытье в караване Вануну говорит скупо:

- Нам с Керен повезло: дети маленькие, им нравится спать в одной комнате. Убивает ощущение того, что мы в Ницане - временные жители. Случается, тянет посадить у каравана саженец. Но как подумаешь, что через какое-то время придется перебираться на новое место - руки опускаются. Наша соседка из Неве-Дкалим как-то задалась вопросом: "Если я умру - где меня похоронят?"

Кладбище в Ницане появилось вместе с первыми изгнанниками: туда перевезли останки тех, кто был похоронен в Гуш-Катифе ("Только часть перезахоронили в Иерусалиме на Масличной горе - остальные могилы мы, видимо, так и будем "таскать" за собой с места на место", - замечает Дрор).

- К сожалению, за два года, прошедшие после депортации, смертность среди поселенцев резко подскочила, - констатирует Вануну. - Мы проводили в последний путь семь-восемь человек - причем отнюдь не стариков...

- Какого вы мнения о нынешних правителях? - спрашиваю я после неловкой паузы.

- Рейтинг йогурта выше, чем рейтинг Ольмерта.

Временное... постоянство

Из мошава Мерказ Шапиро еду в Ницан. В последний раз я побывала здесь несколько месяцев назад, но с той поры многое изменилось: поселок разросся, рядом со многими караванами появились пристройки, контейнеры и сарайчики. В таких строениях в середине 50-х жили выходцы из стран Северной Африки.

Аялу Бен-Симхон я застаю в уютной библиотеке.

- Почувствовав, что наше пребывание во времянках затягивается, мы стали обустраивать свой быт, - объясняет она.

Аяла с мужем Меиром 15 лет прожила в Неве-Дкалим. Там выросли четверо детей Бен-Симхонов.

- В августе 2005 года перед депортацией нам было обещано, что уже в феврале нам выделят участки под строительство постоянного жилья, - говорит Аяла. - С тех пор минуло два февраля, но земельные участки не маячат даже на далеком горизонте...

Подобно другим обитателям Ницана, Аяла настроена крайне пессимистично.

- Я не чувствую, чтобы наша судьба тревожила правительство, - говорит она. - Не волнует наше будущее и общественность - о еврейских беженцах благополучно забыли. Если когда-нибудь власти о нас и вспомнят, не уверена, что к тому моменту у изгнанников останутся деньги на строительство новых домов: большинство семей вот уже два года "проедает" компенсацию, выданную на покупку жилья. Многим так и не удалось устроиться на работу, а те, кто батрачит, получают смехотворные зарплаты.

В Ницане проживает порядка 540 семей. За последний год число беженцев увеличилось: отсюда - уродливые пристройки.