Часть 7, серия 17  
Светлой памяти А.Г.Ц.
Теплее не становилось ничуть, хотя время и шло к полудню. Темно-серые тучи, брюхатые готовым вот-вот низвергнуться традиционным новогодним снегопадом, категорически не допускали ни одной солнечной калории до провалившейся в декабрьский минус закостенелой почвы. И батареи в лаборатории еле теплились, едва натягивая на термометре жалкие тринадцать градусов.

...Последний рабочий день уходящего года. Расслабуха. Вчера вечером сдали тему. Позади - неделя торгов и ругачек, дикие стрессы, снимаемые вечерними дружескими попойками, когда за час-другой под спиртягу противоборствующие стороны находили решения самым запутанным и неразрешимым при свете дня проблемам, позади - бессонные ночи, когда голова, разрываемая послеалкотным недомоганием искала и находила варианты и предложения, ведшие к успешному финалу. Уже позади!

И вот, подгоняемые спецотдельскими дамами, торопившимися домой, часам к пяти подписали, наконец, акт, и тут же засели пировать. Хорошо посидели, часов до десяти, а потом - кто остался прибирать, кто - домой, а кто - провожать московских гостей к ночному самолету. От всей госкомиссии остался лишь Председатель, дабы с утра, на свежую голову, в спокойной от скандальности и напряжения обстановке, проверить в тиши первого отдела все бумаги и поставить свою решающую подпись...

Лева, несмотря, на характерное недомогание после вчерашнего, называемое в лаборатории 'состоянием невесомости', пришел рано. Но не первым. Комнату, открыв самодельные форточки, пробитые в слепых стеклоблочных окнах, уже проветривал Рахимыч, он же - Доктор дозиметрических наук, получивший в народе столь высокое звание за большие успехи в области дозировки смесей спирта с водой и точное знание привычных пропорций, любимых каждым сотрудником.

Ни приток, ни вытяжка по зимнему времени, разумеется, не работали, и крепкий застоявшийся дух вечерней пирушки, этакий конгломерат миазмов корейской и обычной квашеных капуст, соленых огурцов, еще каких-то солений и табачного дыма, медленно, густой, казавшейся даже темноватой, струей вытекал через форточки в холодный забортный воздух, постепенно замещавший атмосферу и без того холодного помещения.

- Привет, Рахимыч! - Прокричал Лева с порога. - А ведь сегодня по технике безопасности работать не положено, не натянуло даже гостовских пятнадцати! Да и голова малость, того-сь...

- Здорово, Григорьич, здорово. Это я тут все раскрыл, иначе в комнату войти невозможно было. Холодно, конечно. Может, по чуть-чуть, что ли? У меня еще осталось немного, и масса закуси!

Лева чуть поколебался и согласился. В столе у Рахимыча нашлась литровка, на дне которой каким-то чудом сохранились грамм сто разведенного вчера спирта. 'Массой закуси' оказались три куска хлеба, кусочек колбасы и половинка соленого огурца. Рахимыч ножом раскрошил эти яства на сантиметровые кусочки, и закуси стало действительно много!

Он по-братски, поровну, разлил остаток спирта в стаканчики, и пожелав друг другу здоровья, они с Левой начали новый рабочий день. Самогреющая жидкость, на короткое время обжегшая небо, приятно растеклась затем по фибрам души, и головная боль стала утихать... Из самодельного приемника на рахимычевом столе негромко бубнилось что-то навязчивое, уже слышанное, но не еще не проникнувшее в сознание, пропускаемое мимо ушей все несколько дней великой битвы с госкомиссией: 'Афганистан... Кабул... Воины- интернационалисты... Ограниченный контингент...'.

Одна из комнат лаборатории, в которой уж который год трудился Лева, семидесятиметровая, заставленная столами ИТР, шкафами и кое-какими испытательными стендами, давным-давно была, по местному восточному обычаю, разделена этими шкафами и стендами на мужскую и женскую половины. На мужской трудились Петрович, Жоржич, Рахимыч, Лева и Фредик. Женщин же, итээровок, было поболее. Вдвое. И они, во главе с Линой, начальницей, оккупировали, в общем-то, лучшую и, естественно, большую часть комнаты. Иногда жарким летом мужчин развлекал своеобразный стриптиз - над стендом взлетали женские руки, стягивающие вверх платье или комбинацию - кто-то из дам освобождался от излишнего, чтобы остаться лишь в предписанном электронной гигиеной халатике...

Но сегодня там, на женской половине царила тишина. Пришла лишь сама Лина да, 'богатые невесты', как их в душе именовал Лева, - две девушки, возрастом хорошо за тридцать, старшие инженеры Флюра и Клара. Для этих, казалось, бытовые проблемы не существовали, и вся их жизнь проходила в лаборатории... Остальные героини труда, еще вчера досрочно завершив годовой план, сдав тему и отпраздновав ее окончание, отпросились в отгулы до конца праздника. Тем более, что в городе в предновогодние дни, как говорилось там и тогда, 'выбрасывали' мясо, и отстояв полдня в очереди, можно было раздобыть пару кило, а если с детьми, то и - того более! И Фредик не явился. Тоже, небось, выстаивал в какой-нибудь очереди с малолетними дочками...

Лина обошла все комнаты своих владений, раздав сотрудникам задания по предпраздничному наведению порядка на рабочих местах, и они с Флюрой занялись уборкой своих заваленных бумагами вперемежку с приборами, столов. Обе часто отрывались на перекуры возле форточки, что на окне женской половине, сидя с задумчиво-молчаливым видом, вызванным, по-видимому, последствиями вечернего пиршества. Так и сидели, молча и мечтательно, дымя в форточку... Клара куда-то убежала.

Мужики тоже неспешно наводили порядок на своей половине. К девяти появился Председатель и тут же скрылся в первом отделе - закрывать бумаги комиссии.

- Холодно что-то совсем, - заметил Жоржич, - Рахимыч, как твои запасы?

- По нулям.

- Ангелина Степановна, - закричал он в сторону пограничных шкафов, - плесни нам немного!

- Нет, - раздалось оттуда, - нет у меня ничего. До конца года. Только второго числа получу.

- Да брось ты прибедняться! Хочешь, на коленях приползу?

- Нет, действительно, я вчера последнюю бутылку вам отдала! Лучше дай пару сигарет!

Петрович поднялся: 'Схожу, что ли, к Степащенке, может, нальет?'. Степащенко был начальником производственно-технологического отдела и некоронованным королем 'сидел' на институтском спирте. Поход оказался удачным. Петрович, сияя, приволок чуть ли не литр чистейшего, 'пищевого' спирта!

А тут и Председатель, завершивший свои секретные дела, присоединился. Точнее, подвалил к Флюре, и они, прижавшись друг к другу, на пару курили и о чем-то тихо шушукались.

- Мальчишки, - крикнула вдруг Флюра, - как вы не замерзли совсем?

- А вы, Флюра Ибрагимовна, присоединяйтесь к нам, согреетесь, - пригласил Петрович.

И Флюра с Председателем переселились на мужскую половину.