Главное событие прошлой и этой недели вовсе и не обещало таковым становиться. Ну, мало ли было у нас историй с «большими людьми», которые «пролетали» на коррупции, взятках, французских поцелуях, развратных действиях. То, что в данном случае оказался замешанным президент, так это тоже, в принципе, не очень страшно – президент ведь у нас опереточный, с точки зрения популярности, он намного позади большинства министров и депутатов, и роль его в государстве настолько символическая, что я подозреваю, многие этот символ даже в лицо не знали. Зато теперь его знают все – и по имени, и в профиль, и анфас.

Но на прошлой неделе случилась странная подмена. И на первый план вышли люди, которые меньше всего хотели на нем оказаться, особенно в таком контексте.

Впрочем, у нас даже очень яркие события пролетают по небосклону общественного мнения стремительно, как комета, и сгорают почти без следа. Вот уже и этот скандал с Кацавом ушел с первых полос газет глубоко вовнутрь. Я даже подозреваю, что БАГАЦ, а вслед за БАГАЦем и прокуратура взяли тайм-аут в несколько дней именно для того, чтобы улеглись страсти, перегорели эмоции. Ведь на 99% иск в БАГАЦ будет отклонен, и Высший суд справедливости не захочет вмешаться в сделку прокуратуры с Кацавом.

Поскольку все эффектные фразы уже произнесены, и даже из юридического советника правительства «особая тройка» журналистов на Втором канале телевидения сумела выжать определение Кацава как «серийного сексуального преступника», то позволю себе «обозреть» поле битвы с высоты, оставаясь беспристрастным и не занося Кацава ни в разряд «синих бород», ни в разряд «белых и пушистых». Истина где-то между, а где именно – мы так никогда, наверное, и не узнаем.

В последние годы к нашим традиционным общественным расколам: между ашеназами и сефардами, левыми и правыми, репатриантами и старожилами, бедными и богатыми и т.д., благодаря Ицику Мордехаю, Хаиму Рамону и Моше Кацаву добавился еще раскол и по гендерному (попросту говоря – половому) признаку. Феминистки накручивают женскую часть общества – мол, все мужики – свиньи, только об одном и думают, а юридическая система им потакает. Мужики же в ужасе – попробуй доказать, что ты не верблюд, если женщина настаивает на том, что у тебя есть мужской половой...

На самом деле, скандал прошлой недели возник из-за сущего пустяка (я не деяния Кацава имею в виду). Если бы Мазуз в январе не устроил спектакль с публичным предъявлением Кацаву предварительных выводов следствия, четверговая пресс-конференция Мазуза никого бы не повергла в состояние шока. Если бы Мазуз не заявлял, что доказательная база фактов изнасилования весьма серьезная, а просто сказал бы: «Мы изучаем доказательства со всех сторон» и даже не упомянул бы о подозрениях в изнасиловании, любое решение Мазуза было бы принято с пониманием. Но он сам подставил себя. Трудно сказать, почему. То ли хотел громких заголовков в прессе (сомневаюсь), то ли хотел создать общественное мнение и вынудить Кацава уйти в отставку (не получилось).

Я не хочу и не могу обвинять Кацава в изнасиловании – сделать это может только суд, а он это уже вряд ли сделает. Но полагаю, что он – не ангел. Все-таки та самая «Алеф», которая нанесла Мазузу могучий контрудар своей пресс-конференцией, прошла проверку на полиграфе, или как его называли в России – «детекторе лжи». Я сам проходил однажды такую проверку, и мне продемонстрировали, что обмануть его очень трудно. То есть, он может ошибиться и показать, что ты соврал, когда ты говорил правду, но обмануть его так, чтобы он показал, что ты говоришь правду, когда ты врешь – для этого нужно учиться в школе разведчиков.

Так вот, эта «Алеф» прошла проверку на детекторе, а Кацав от такой проверки отказался.

Я далек, однако, и от того, чтобы верить этим женщинам безоговорочно. Слишком хорошо я представляю себе устройство этого мира, где мужчины-начальники считают секс с подчиненными полагающейся привилегией, вроде персональной машины. А многие женщины, в свою очередь, не слишком обремененные высокими моральными принципами, пытаются извлечь максимум из своего обаяния и используют секс с большими людьми как для повышения самооценки (вот, мол, какой человек сходит по мне с ума!), так и для продвижения в карьере (я знал в СССР даму, которая сделала таким образом кандидатскую степень). Ведь все обвинители Кацава – это вовсе не матери-одиночки из бывшего СССР, для которых потеря работы равносильна нищете и голоду. Это девицы из «обустроенных» слоев общества, для которых устроиться на работу в любом другом месте, пусть менее престижном, чем министерство туризма или канцелярия президента, не представляло особого труда. Так что особой веры этим «алефам» и прочим буквам алфавита у меня нет. Определенное молчаливое согласие с их стороны, скорее всего, было. Удивляют меня наши феминистки: то они требуют, чтобы женщины служили в танковых частях, то вдруг утверждают образ женщины, как беззащитной и глупой особы, которая, несмотря на пережитое изнасилование, просится на работу к насильнику.