или русские в анфас и профиль
Крайности или русский экстрим
  - Это презамечательная вещь, - сказал мне седой старик:  «Вы не первый русский, которого я встречаю с таким образом мыслей. Вы,  русские, или совершеннейшие рабы царские, или – анархисты. А из этого следствие то, что вы еще долго не будете свободными»  
(Герцен)

Если вы еще не забыли замечательные русские сказки, то вероятно вспомните часто упоминаемые три дороги, которые даются на выбор русскому народу-богатырю. Не будем вникать в сказочные детали заметим только, что из трех дорог тот Илюшечка или Добрынюшка выбирает почему-то всегда наихудшую, опасностей полную, к смерти ведущую. То ли силушку свою показать хочется, то ли судьбу - злодейку переломить надеется, то ли просто душа просит.

Как ни странно и в действительности русский человек зачастую выбирает не самый легкий или, скажем, благоразумный путь, а именно тот страшнейший, через тяжкие испытания ведущий, гробовым камнем отмеченный.   

Обратимся теперь к примерам, нелогичную аксиому нашу хоть и косвенно, но доказывающую. Заглянем в модную сегодня телепрограмму: «Минута славы». Многие видели, наверное, популярное зрелище, когда обычные люди  демонстрировали перед миллионами зрителей свои необычные таланты. Казалось, как только не изощрялись: танцевал, например, некий толстый малый балетный танец, воображая себя Нуриевым. Или выставили на сцену трехлетнего карапуза, который безошибочно умножал в уме двузначные числа. Или номер железнодорожника, который бойко исполняет на саксофоне грустную мелодию одновременно делая стойку на одной руке. В другой руке у него, естественно, инструмент. И прочие благоглупости, которые в народе пользуются популярностью, а передаче приносят высокий рейтинг.

Но мы собственно не о передаче затеяли разговор.

Козырными номерами программы, без сомнения, были показы экстремальных номеров. Смотреть на которые без боли нельзя было, но и не смотреть – невозможно.

Я имею в виду некоего милиционера средних лет, крепыша и молчуна, который показывал удивительные вещи: перекусывал зубами гвозди, протыкал себе щеки острой иглой, ломал стальные пруты, уперев их в собственное горло, подставлял свою спину под маленькие острые дротики, которые метали в него как в ходячую мишень и прочие прелести. Кроме этого впечатляющего номера выступали еще несколько артистов того же жанра, демонстрировавших жесткие и болезненные приемы обращения со своим телом. Причем, вся соль заключалась не в профессионализме исполнения цирковых трюков, а именно в настоящих истязания плоти и преодолении себя.

      И вот о чем подумалось.

      Вряд ли бы когда-нибудь такое зрелище прошло бы в Израиле. Не потому, что не нашлось бы сумасшедших, подготовивших такой номер, а потому, что публика была бы не готова принять его, а судьи адекватно отреагировать. Возможно, что и в европейских странах такой показ был бы просто запрещен.

      В России же он вызвал шквал аплодисментов и явное благорасположение судей.

      Не бесспорный ли это показатель глубоких внутренних процессов, не характерная ли национальная отметина: необыкновенный интерес русских ко всему эстремальному, чрезмерному, выходящему за все общепринятые нормы и рамки, требующему фантастических усилий и тренировок. Зато храбрец, преодолевший себя, презревший боль и мучительные многолетние ежедневные нагрузки, чувствует себя героем.

Отсюда также повышенное внимание к спорту вообще и ко всем экстремальным видам спортам в частности.

Не отсюда ли и экстремальные политические эсперименты, на которые так падка Россия и которые теперь связаны с ее именем? Не случайно же крайние политические взгляды и безумные идеи зародились, окрепли и были вброшены в мир именно с подачи русских теоретиков анархизма и марксизма (Бакуниным, Кропоткиным, Плехановым и Лениным), воплощены в нелегальные структуры - ячейки «Земли и воли» и «Черного передела», применены на практике именно русскими террористами – революционерами, прогремели на весь мир, ошеломив преступными акциями зсеров и окончательно закреплены завоеваниями большевиков.  

Не здесь ли следует искать противоестественную тягу к «сильной руке» во власти?

Отсюда и чувство превосходства над женщиной, русский «мачеизм».

Возможно ли такое в других странах, скажем, в Америке?

Вполне. Если в конце концов такого мученика ждет крупная долларовая приманка. Кому же в сытой Америке примерещится терзать свое тело, добиваясь совершенства, просто так, из любви к искусству? Ведь тот бесстрашный милиционер добивался всего не из-за денег, а из принципа.

      В подтверждение приведу слова того же философа – скептика Чаадаева:

    «Иностранцы ставят нам в достоинство своего рода бесшабашную отвагу, встречаемую особенно в низших слоях народа; но, имея возможность наблюдать лишь отдельные проявления национального характера, они не в состоянии судить о целом. Они не видят, что то же самое начало, благодаря которому мы иногда бываем так отважны, делает нас всегда неспособными к углублению и настойчивости; они не видят, что этому равнодушию к житейским опасностям соответствует в нас такое же полное равнодушие к добру и злу, к истине и ко лжи и что именно это лишает нас всех могущественных стимулов, которые толкают людей по пути совершенствования...»

Казалось бы ясно: русские однозначно демонстрируют мужественные и сильные стороны своего характера, презирая слабости и несовершенство тела.

Но иногда в минуту лени или полной прострации, пофигизма или вечного душевного порыва: «авось само собой обойдется», русский человек выбирает ту самую легкую и безопасную дороженьку. Чтобы никуда не вела тропиночка та, чтобы укрыться в медвежьем углу и тихо лапу сосать, чтобы никто не трогал и не тревожил попусту, чтобы дали возможность ничего не решать, а лишь тихо грезить о вопросах бытия.

Как же иначе можно объяснить неожиданные национальные поступки, как будто бы и не совместимые с отмеченными раньше «мужскими комплексами»: полную и безоговорочную пассивность перед властьпридержащими, готовность к постоянному самообману, несамостоятельность, страх перед новыми идеями. То есть то, что выдает особый «женский комплекс» русской нации. Вот что писал Герцен в «Былом и думах» по этому поводу: «Восприимчивый характер славян, их женственность, недостаток самодеятельности и большая способность усвоения и пластицизма делают их по преимуществу народом, нуждающимся в других народах, они не вполне довлеют себе».

Продолжение следует