Раскрутка проекта
Началось все в 90–ые годы с настоятельных писем родителей, направленных в еврейские Культурные центры с просьбой дать возможность детям, заканчивающим школы, продолжить образование в Израиле. Нашлись, как это не покажется странным,  и на израильской стороне внимательные уши, которые прислушались к настойчивым просьбам и протянули руку навстречу. Решено было направить экспериментальную группу ребят в Израиль на два года, для чего избран был киббуц «Квуцат Явне».

Эксперимент оказался столь успешным, что уже на следующий год была запущена трехлетняя образовательная программа, о которой мы и говорим. 

Начинается разработка общей стратегии проекта: подбор профессиональных кадров, определение приоритетных направлений, поиск источников финансирования, создание сети, которая сумела бы выловить лучших и подходящих учеников, подготовка школ-интернатов к приему гостей, создание новых программ обучения.  

 На каждом этапе проекта решались свои проблемы, возникали свои тактические задачи, опробывались определенные методические разработки.

Первый этап – подбор кадров. Имеется в виду как кадров исполнителей: организаторов, педагогов, психологов; так и выявление сильных учеников, способных перенести тяготы интеграции, сложности жизни без родителького надзора.

    Широко и всеохватно была заброшена сеть поиска: как в бывших республиках Союза, так и на необъятной территории России. В определенных местах собирались приемные комиссии, проводили занятия, конкурсные отборы, беседы с родителями.

    Были разработаны специальные программы отбора учеников. Рассказывали, что первоначально на одно место в программе подавали заявку 9 – 10 ребят, а уж из них следовало отобрать самых умных, самых трудолюбивых, самых выдержанных и самостоятельных. Отборочные экзамены включали несколько этапов: сначала изучение личных дел и выборку лучших, затем – психометрические тесты, после этого – психологическое тестирование. На последнем этапе проводились индивидуальные собеседования отобранных учеников с психологами и руководителями отделений. Лишь немногие могли реально претендовать на место в программе.

 Вы бы видели те задания, порешали бы те задачи, уверяю вас, все было сделано отменно, работа была в высшей степени профессиональной, а главное, что встречается крайне редко – интересной. Попутно была разработана уникальная экспериментальная система проверки знаний, подобраны разноуровневые многофункциональные тесты, усовершенствованы методики, не выходящие за рамки учебных программ.    

Правда до сих пор совершенно непонятно, каким же таким фантастическим образом, после всех труднейших испытаний и проверок, после многочисленных собеседований, все же умудрялись прорываться такие бездарности, которые видны насквозь даже без специальных тестов.   

   Из интервью с Соней Чудновской – координатором программы.

   - Отслеживает ли программа судьбу выпускников?

   - С самого начала работы Управление программы НААЛЕ поставило в известность родителей, что будет сопровождать и помогать участникам проекта на протяжении трех лет учебы, а затем трех лет после окончания школы. Это сопровождение включает в себя как финансовую поддержку, так и моральную заботу во время службы в армии, во время учебы в высших учебных заведениях, а также помощь в бытовых вопросах: снятии квартиры, поиска работы и прочее.

  На самом деле неоценимую помощь оказывают прежде всего школы, которые не просто наблюдают за судьбой своих выпускников, но и всячески помогают им, не ограничиваясь рамками трех учебных лет.  

На уровне школы

Вот, наконец, сидит перед нами собранный и укомлектованный класс НААЛЕ.  Пятнадцатилетние птенцы, пытающиеся казаться взрослыми и опытными, но на самом деле напуганные и ошеломленные свалившимся на них новым миром. Глазеют на тебя и изо всех сил пытаются осмыслить: куда они попали? Теперь им предстоит тяжелая дорога адаптации к местным израильским реалиям: климату (нельзя сказать, чтобы райскому), нашей школе (школа-интернат «Мосинзон», специально подготовленная к программе), маленькому городку Ход – ха – Шарон (обычному израильскому поселку), окружению (в общежитии школы живут ребята как местные, так и приехавшие из Франции и Южной Африки, Канады и Америки, Германии и России, Украины и Грузии), политической обстановке (не будем сыпать соль на раны), а главное – языку. Обрушившийся на них водопад свежих впечатлений и новостей следует как можно быстрей переварить и быстро включиться в учебный процесс. Ведь занятия с первых дней предполагают полное погружение в язык – почти все предметы читают на иврите.

  Сидит перед тобой класс, вопросительно глядит на тебя и как будто спрашивает:

- Кто ты такой, что ты нам предложить собираешься?

  Для начала открываю журнал и стараюсь расшифровать фамилии мало того, что написанные с ошибками, так еще и весьма дико звучащие на иврите. Здесь меня ожидает первая неожиданность. Косяком идут имена и фамилии русские, украинские, грузинские, чеченские - вот только еврейских почти не встречается.  В списке значатся: Иванов Петр, Крамарев Иван, Герасименко Артем, Агадгомешвили Нана, Дарказени Диана, Холод Ксюша и даже непонятно какого происхождения Авсилай – Смокин Павел. И не спросишь никого, не поспоришь, почему обязательно должны прорваться в программу дети, отдаленно и косвенно связанные с еврейством, неужели нельзя отобрать для учебы еврейских детей? Но тайна сия велика есть и не нам ее решать.

 И хочется на манер Гоголя, устроившего в «Мертвых душах» незабываемый парад имен и написавшего по этому поводу чудесные страницы, остановиться и полюбоваться на несколько примечательных фамилий.