Не опрокинуть бы Ковчег
Отступление
Я должна рассказать вам, читатель, о том, что Мессия-Избавитель Израиля "состоит" из двух ипостасей: Машиах–Бен-Иосиф и Машиах–Бен-Давид (Мессия–сын-Иосифа и Мессия–сын-Давида) – это "команда", призванная Всевышним для завершения исправления мира. Два совершенно разных человека (и духовных понятия), они составляют одно неразрывное целое. Помимо всего, сын -Иосифа гибнет (от рук злодея Армилуса), завершив свою миссию, и следом миру является сын-Давида.

Во избежание путаницы отмечу, что Машиах–Бен-Иосиф – выходец из дома Иосифа (то есть либо потомок Эфраима, либо потомок Менаше, и я, исходя из предыдущих рассуждений, могу допустить лишь вариант дома Эфраима), а Машиах–Бен-Давид – потомок Иуды. Для меня потомок Эфраима – выразитель информационной мощи, накопленной за тысячелетия изгнания евреев из Земли, а потомок Иуды – квинтэссенция исторического прошлого и древней Иудеи, и поколений, живших на ней. Оба они станут живыми носителями этих грандиозных матриц: всепланетной и духовной.

В каждом поколении рождается человек, достойный быть Мессией – и сыном-Иосифа, и сыном-Давида. Они рождаются, проявляют себя, но мир – не видит их, не понимает их истинной сути.

Отчего же? Да просто оттого, что Программа "Тохносфера" ещё не была в стадии Итога, в той стадии, когда мощь процессов станет явной всем и вся. И если (интуитивно) я могу размышлять об Армилусе, то про Мессию я ничего не скажу. Мне не хватит слов, точнее, так: о Мессии я могу писать стихи, рассказы, но эссе… Для эссе – слишком тесна эта "земная одёжка".

Поэтому, вместо рассуждений на тему Мессии-Машиаха, позволю себе самоцитату – из рассказа

Армагеддон длиною в жизнь

Так вот, мой Машиах огромен и непостижим, но – одновременно – нет ничего проще, чем прижаться к его груди, обнять и вдыхать запах Цфата, перемешанный с сосновым духом весеннего дня. Представьте себе картинку: вместе с заревом нового дня появляется Машиах, задумчиво и неторопливо едущий на белом ослике в сторону Иерусалима, а следом за ним – миллионоголосье живущих, выглядывающих из окон, спешащих вослед, и умерших, восстающих из праха… Ай-яй-яй, скажете вы, бедный еврейский ребёнок, напридумывала, и нам эти майсы пересказывает. Ну и что, отвечу я, нас ведь много таких – бедных еврейских детей, знающих, что следом за Торквемадой и Гитлером придёт задумчивый и неторопливый Машиах, поглаживающий шею белого ослика и посматривающий – с нежностью – по сторонам на этих самых бедных еврейских детей, стоящих по обочинам дороги, поднимающейся к Иерусалиму, и поющих АЛИЛЛУЙЯ. 

Представьте себе, что вы стоите на тремпиаде в ожидании отца. Моросит дождь, вечереет. Вы осматриваете подъезжающие машины, но, увидев не ту марку, равнодушно отводите взгляд. А в машины той марки вы вглядываетесь – в надежде увидеть то самое лицо. И мы, и христиане осматриваем машины той марки, но нам нужны разные лица. Не потому, что плохо или хорошо, а потому что мы разные.

В нашей подкорке отпечатана пустыня, долгий путь домой, и нет в ней зрелищ, сонма богов.

Мне – конечно же – претит попытка превратить человека в Б-га, но РИМ до сих пор живёт в генах, и это – преходяще.

Христианство расползлось вширь, не стало единой концепцией, не стало объединяющей силою. А иудеи во все времена закрывали двери для посторонних и соблюдали одни и те же обряды, не думая о том (да и не имея такой возможности), что "ЭТО ТЕЧЕНИЕ ИУДАИЗМА ЛУЧШЕ, А ЭТО ХУЖЕ", "ЭТИ – ИСТИННЫЕ ИУДЕИ, А ЭТИ – ТАК СЕБЕ". Кстати говоря, нынче такой расклад порушен, и иудаизм в чём-то повторяет печальный опыт христианства, кто-то знает, как лучше, кто-то уже познал Машиаха, кто-то понял и приватизировал Б-жественную истину. Для нас всех, дорогие мои, предлагаю – тезисом – фразу из уст Всевышнего: "Говорящие: отойди от меня, не подходи ко мне, ибо я святее тебя; эти – дым в ноздрях Моих, огонь (гнева Моего) пылает целый день." Это цитата из пророка Исаии (65:5). Я бы выбила эти слова на могильных плитах всех инквизиторов по сути и по духу.

А вот интересное предисловие: "Я доступен был для тех, которые не спрашивали Меня, обитаем был для тех, которые не искали Меня. Сказал Я :"вот Я, вот Я!" – народу, который не назван был именем Моим. Простирал Я руки Мои целый день к народу непослушному, ходившему путём недобрым по замыслам своим. Народ, гневящий Меня пред лицом Моим постоянно; приносящие жертвы в садах и воскуряющие на кирпичах. Обитающие в могилах и в скрытых местах ночующие, едящие мясо свиное, и отвар гнусный в сосудах их"...

Многочисленные комментаторы недоумевают: по поводу какого народа сказано это? К иудеям не подходит определение "едящие мясо свиное, и отвар гнусный в сосудах их". Христианство и Исаия – понятия разновременные (Исаия жил раньше Христа более чем на два столетия). Так к кому же, помимо иудеев, обращался Г-сподь, к кому Он простирал руки?

ОСМЕЛЮСЬ ПРЕДЛОЖИТЬ СОБСТВЕННУЮ ВЕРСИЮ, заглянув и вчитавшись в текст на иврите (о, знали бы народы, сколько пластов скрыто от них, сколько смысла таится за простыми сочетаниями букв в языке ТаНаХа!)

Так вот, отрывочек "Обитающие в могилах и в скрытых местах ночующие" дословно звучит так: "hа-йошвим бе-кварим (сидящие в могилах) у-ве-н'цурим йалину (заночуют в убежище)". Здесь следует обратить внимание, во-первых, на игру настоящего времени и будущего (об этом было уже сказано выше), а во-вторых – на употребление слова "н'цурим" в значении "убежище". Существует (и существовало) широко распространённое ивритское слово "миклат" – от корня "коф-ламед-тет" ("приём"), напрямую означающее "убежище". Однако, здесь применено иное слово – "н'цурим" от корня "нун-цадик-рейш" (цитирую по "Еврейско-русскому словарю" Михаэля Дрора, редакторы Шломо Эвен-Шушан и Иехезкель Керен):

нун-цадик-рейш – 1)хранить, стеречь, беречь; 2)ставить на предохранитель; 3)крестить, обращать в христианство; 4)отпрыск.

От того же корня позднее произошло слово ноцрим – христиане, ранее – секта назореев (в греческой транскрипции) или назареев (в латинской).

Я смею предположить, что пророк рассказал о современной ему общине эвионитов (эбионим), которая зарождалась на его глазах.

Эвиониты проповедовали отречение от всех благ мира сего, то есть нищету – духовную и материальную. Вплоть до "сидения в могилах" – апогея самоотречения. Община эвионитов просуществовала до конца Вавилонского плена. В эпоху Второго Храма эвиониты растворились в движении перушим (евангельские фарисеи). Фарисеи никакого отношения к христианству не имели, но информационная эстафетная палочка эвионитов была передана далее (распространение христианства началось задолго до похода Елены на Святую Землю).