«Мы и не ожидали, что среди круговорота масок одна из них окажется подлинным лицом» (В. Набоков)

У всех на виду феномен плодовитого писателя Бориса Акунина: пребывать в русской литературе одновременно в двух ипостасях.

Казалось бы, какое значение для писателя имеет выбор имени: подлинного ли, выдуманного ли, так называемого псевдонима? – вещи привычной, хорошо известной как в русской, так и в мировой литературе. И все-таки, приглядевшись внимательней, чуточку поразмыслив, оценив деловую обстановку и определив делеко идущие цели, которые преследует или декларирует писатель, мы увидим некие, не бросающиеся в глаза, нестыковки. То ли имя оказывается слишком тесным для нашего автора, то ли псевдоним слишком широким?

Заставили меня задуматься об этом последние книги Чхартишвили «Писатель и самоубийство» и «Кладбищенские истории», вышедшие недавно под его подлинным именем. Любопытная деталь: обе недавно изданные книги заметно проигрывают как в тираже и популярности, так и в литературном мастерстве знакомому нам автору детективов Борису Акунину. Добротные литературные эссе, разве мало их сегодня, с хорошим подбором исторического материала, широкой историей вопроса, дающие привлекательную возможность автору блеснуть начитанностью и эрудицией, - но все эти достоинства вряд ли привлекли внимание публики, если бы на новые книги не падала гигантская тень акунинской славы.   

- Почему же, - мысленно задавал я себе вопрос, - после стольких лет славы, обильно одарив нас приключениями великолепного статского советника, заметно подняв свой писательский рейтинг и взметнув заработок до небес, вдруг появляются книги совсем другой тональности и под другой фамилией? Зачем Чхартишвили написал книги от своего имени, заранее понимая их ограниченный читательский потенциал, или он теперь настолько уверен в себе, что ему не стоит заботиться о таких мелочах, как деньги и популярность?  

Литературный проект

 « Но все-таки встреча Чхартишвили и Акунина под одной обложкой - это тоже своего рода литературный прием. И два автора - настоящий и вымышленный – встретятся с тем, чтобы разойтись».

(из интервью Акунина о книге «Кладбищенские истории»)

Здесь позвольте мне сказать несколько слов о том, как появился детективный писатель Акунин. Господин Чхартишвили никогда особенно не скрывал этого и однажды в интервью откровенно выложил все. Когда ему до смерти надоело завидовать более удачливым, но менее талантливым писателям, умный Чхартишвили придумал и сумел убедить издателей в том, что им выгоднее сделать ставку на него. Совместно с неким издательством, спонсирующим его идею, им был задуман долгосрочный литературный проект, совмещающий детективный и исторические жанры. Чем же литературный проект отличается от свободного выхода в свет любой книги?

 Отличие существенное, я бы сказал, роковое.

 Литературный проект (вдумайтесь только в столь модно звучащие, но столь же бессмысленные слова) не просто книга или книги одинокого писателя; книга сам по себе и сама в себе, пока еще не оцененная критикой. Книга, которая вбрасывается в безграничный книжный рынок, который ей нужно завоевать и доказать, что ее стоит-таки купить и прочитать. Проект же – это серьезное вложение капитала, целая индустрия шоу-бизнеса, хорошо знающая законы продаж, которая стоит за тобой и раскручивает твои книги, рекламируя, зондируя почву, оповещая читателей и внедряя в подсознание назойливую мысль, будто бы без данной книги ты отстанешь от моды. 

 Литературный проект просчитывается далеко вперед и до малейших деталей, холодно и по-деловому, бьет без промаха, учитывает малейшие прихоти читателя, подлаживаясь и удобно подстраиваясь под его вкусы и потаенные желания.

Короче, литературный проект – это удачный способ быстро и  хорошо заработать, но он так же далек от литературы, как и настоящая литература далека от всяких проектов.

С этой точки зрения такие капитальные литпроекты, как Стивен Кинг с его нескончаемой серией мистических романов или Джоан Роуллинг с ее Гарри Потером - волшебником, вовсе не литературные явления, а умелые находки книжного бизнеса.