На снимке угол двухэтажной каменной избы, не шибко ухоженный газон, кресло-качалка, разбросанные игрушки. В центре – овальное цветочное пятно на уровне газона без холмика и без какого-либо знака. Это – могила г-на Жака.

Так он завещал себя похоронить. А цветы – суть несущественное нарушение воли покойного со стороны детей и внуков.

  

Вспоминаю черно-белый снимок могилы Толстого в роще Ясной Поляны. Место п у сто, диковатые деревья, высокое небо, правильный земляной холмик трапецеидального сечения. Ни таблички, ни креста. Так повелел - с сугубой скромностью - похоронить себя Лев Николаевич. А выглядит все весьма патетически. Толстой всегда выбирал себе собеседников и противников под собственную стать. И в месте упокоения его партнером является сама Природа или, если хотите, Господь Бог.

 

В литературе оппонентами Толстого были Шекспир и Библия. Он мог позволить себе противу всего света утверждать, что Шекспир - писатель слабый и даже пошлый. Но почитайте его роскошные изложения шекспировских сюжетов. Талант графа прет изо всех щелей; видно, как ему вкусно сочинять "дайжесты" великих драм и комедий. А вот с Библией якобы богоборец Толстой сил не соразмерил. Хотя и древнееврейский стал учить, чтобы понять: откуда такая мощь у первоисточника. Но я отвлекся.

 

Разглядываю цветной снимок, сделанный современной "мыльницей" во дворе загороднего деревенского, дома, принадлежащего французам среднего или чуть выше достатка. На снимке угол двухэтажной каменной избы, не шибко ухоженный газон, кресло-качалка, разбросанные игрушки. В центре - овальное цветочное пятно на уровне газона без холмика и без какого-либо знака. Это - могила г-на Жака. Так он завещал себя похоронить. А цветы - суть несущественное нарушение воли покойного со стороны детей и внуков.

 

В середине 30-х еврейский парень по имени Яаков из венгерской глубинки отправился завоевывать мир. На родине у него остались многочисленные родственники - люди светские, в основном. И в том числе сестра, которая перед войной вышла замуж. Во Франции Яаков прижился. Но началась война, затем пришли немцы.

 

Описание облика Яакова-Жака можно позаимствовать у русского писателя 19 века, который о Генрихе Гейне писал: блондин с голубыми глазами и типичной еврейской внешностью. Следовательно Яаков не мог сойти за армянина, левантийца или выходца из Северной Африки. Но француженка, с которой он жил, спасла Яакова. После освобождения они оформили свой брак согласно гражданским законам страны.

 

Яаков считал, что вся его многочисленная родня в Венгрии уничтожена. Ему же повезло остаться живым и растить детей-французов. Он не стал креститься, но, чтобы не создавать проблем детям, а потом и внукам, и в еврейской жизни участия не принимал. Впрочем и его потомки ограничивались исполнением только нескольких красивых религиозных обрядов вроде венчания в церкви после акта в мэрии.

 

Когда пришла пора Яакову помереть, он изложил свою последнюю волю, примерно, так: нельзя его хоронить на христианском кладбище, поскольку он еврей; и на еврейском - нельзя, т. к. он не хочет создавать проблем своим потомкам. И подобно миллионам его соплеменников, обратившимся в пепел и дым, он также хочет уйти бесследно.