Затем делегация датских мусульман выехала в турне по мусульманскому миру, имея в багаже досье, включающее 12 карикатур из “Jyllands-Posten”, а также ещё 3 рисунка, которые были немного острее: пророк как чёрт-педофил, со свиными ушами и во время секса с собакой. Происхождение этого дополнительного материала и того, как он попал в досье, не прояснено до сих пор. Кто-то немного помог, чтобы оптимировать реакцию. Газеты в арабских странах начали вдруг писать, что датские СМИ изобразили Мухаммеда как свинью, речь шла уже о 120 рисунках и о том, что за всем этим стоит датское правительство.

 

30 января 2006 г. министры иностранных дел ЕС встретились в Брюсселе, чтобы обсудить кризис. Некоторые придерживались мнения, что Дания упустила момент самостоятельно разрешить конфликт; люксембургский министр представил не только мнение своей страны, когда заявил, что это “скорее датская, чем европейская проблема”; австрийская министерша пошла ещё дальше: “Высказывания и действия, которые возмутительным образом унижают религию, должны быть осуждены явно”. США тоже оставили своего союзника в одиночестве. В течение одного единственного дня три спикера Государственного Департамента использовали такие прилагательные как “неприемлемый”, “ранящий” и “возмутительный”. Мусульмане поняли сигнал.

 

3 февраля 2006 г. был провозглашён как “День гнева”. Везде, где живут мусульмане, карикатуры были темой пятничных молитв. Миллионы мусульман, которые понятия не имеют, где находится Дания, демонстрировали против унижения пророка, подстрекаемые имамами, действующими по своему плану. В Дамаске были подожжены посольства Дании и Норвегии, в Бейруте горело посольство Дании, в Тегеране зажигательные бомбы летели в датское представительство, в Нигерии были сожжены датские и норвежские флаги, как и в Алжире.

 

Если раньше нападение на посольство стало бы причиной войны, то теперь затронутые государства пеклись о “деэскалации”. Жертвы упражнялись в смирении и просили насильников о снисхождении. Только дальше не провоцировать, помешанные могут взбеситься ещё сильнее!

 

Объективно спор о карикатурах был бурей в стакане воды, субъективно же – демонстрацией власти, а в контексте “борьбы культур” - пробой пера для серьёзного конфликта. Мусульмане показали, как быстро и эффективно они могут мобилизовать массы. А свободный Запад показал, что ему нечего противопоставить мусульманскому нашествию – кроме страха, трусости и заботы о торговом балансе. Исламисты теперь знают, что они имеют дело с бумажным тигром, рычание которого воспроизводится с ленты.

 

Как бы ни различались в деталях реакции Запада на протесты мусульман, их источником были чувства беспомощности и бессилия. Критические личности, вчера ещё согласные с Марксом, что религия – опиум для народа, вдруг решили, что надо всё-таки учитывать религиозные восприятия. В особенности, если они сопровождаются актами насилия. Представители открытого общества реагировали как отсровитяне, которым угрожает ураган. Так как они ничего не могут противопоставить власти стихии, они делают запасы, заколачивают двери и окна в надежде, что шторм не продлится слишком долго. Напрасно: то, что при природной катастрофе является единственно правильным поведением, ведёт в столкновении с фундаменталистами лишь к тому, что они, не встречая никакого сопротивления, действуют всё наглее. Так что исламские фундаменталисты совершенно справедливо считают Запад слабым, упадочным и неготовым, даже условно, к обороне.

 

Кто на взятия заложников и обезглавливания, на резню инаковерующих, на взрывы коллективной истерии реагирует требованием “диалога культур”, тот не заслужил ничего лучшего.

 

“Запад не должен допускать провокаций, которые вызывают чувства унижености и оскорблённости”, призывал психоаналитик Хорст-Эберхард-Рихтер (Horst-Eberhard Richter), “мы должны больше учитывать культурную идентичность исламских стран ... Для мусульман важно быть признанными и оценёнными как равные”. В чём нуждаются мусульманские народы, так это “в партнёрстве равных”.