«Кто на взятия заложников и обезглавливания, на резню инаковерующих, на взрывы коллективной истерии реагирует требованием “диалога культур”, тот не заслужил ничего лучшего».

 

 "10 лет назад, в начале 1996 года, мир был почти в полном порядке. Башни Международного Торгового Центра определяли силуэт Манхэттэна, у американского президента была интрижка с практиканткой, в Германии эра Коля клонилась к закату, интеллектуалы убивали время в дебатах по поводу того, был ли прав Фрэнсис Фукуяма (Francis Fukuyama) с его утверждением о “Конце истории”, действительно ли победа досталась капитализму или социализм проиграл всего лишь пробный забег. И тончайшее различие между исламом и исламизмом ещё не было в ходу.

 

Надо было очень внимательно присмотреться, чтобы заметить признаки надвигающегося кризиса. Театральная группа Rote Grьtze (Фруктовый Пудинг) играла в Берлине просветительскую пьесу “Что такое любовь здесь?”. Чтобы обратить внимание на это представление, по школам были розданы плакаты, на которых можно было увидеть юношу и девушку, нагих и совершенно невинных.

 

Школы были не против развесить эти плакаты, но лишь до тех пор, пока дама из одного из школьных советов района Тиргартен не затребовала разрешения Берлинского земельного школьного управления. В чём было отказано. Учреждение решило, что плакат пожет поранить “чувства нехристианских учеников”. Школьное управление действовало превентивно, в преувеличенной заботе о культурном меньшинстве, которое не догнало ещё в своём развитии свободное общество. Однако тогда никто не жаловался: ни мусульманские ученики на оскорбление чувств, ни их родители на неприличные намёки.

 

Десять лет спустя всё стало иначе. Неизменной осталась лишь решимость не ранить чувства мусульман. Только речь теперь идёт не о берлинских школьниках-“мигрантах”, а о 1,3 миллиардах мусульман во всём мире, которые хронически склонны к чувству оскорблённости и к непредсказуемым реакциям. Но ведь речь-то идёт о свободе мнений - фундаменте Просвещения и демократии, и о вопросе, являются ли уважение, учёт особенностей и толерантность правильными средствами в обхождении с культурами, которые, со своей стороны, относятся неуважительно и нетолерантно ко всему, что они сами считают упадочным, провокационным и неполноценным. От женщин в коротких юбках до карикатур, которыми они себя чувствуют спровоцированными, даже не увидев их.

 

Скандал из-за 12 карикатур на Мухаммеда, которые были опубликованы в сентябре прошлого года в датской газете “Jyllands-Posten” и которые привели к всемирным волнениям мусульман, был лишь прелюдией, репетицией схваток, с которями придётся иметь дело Европе, если она не пересмотрит свою политику уступок. Как и в 30-е годы, когда по Мюнхенскому договору для сохранения мира была принесена в жертву Чехословакия, что не предоствратило войну, европейцы думают и сегодня примерным поведением, уступками и суетливым самоотречением умилостивить противника, который любит смерть больше жизни и потому кажется непобедимым. Лучшее, что могут извлечь для себя европейцы в этом асимметричном конфликте, это временная пощада, передышка, которая может длиться 10, 20 или 50 лет. Каждый приговорённый к смерти облегчённо вздыхает, если дата его казни отодвигается.

 

Беспорядки из-за карикатур были потому так симтоматичны, что повод был настолько незначителен. Ведь рисунки были потрясающе безобидными.

 

Заметим, прошло две недели, пока “спонтанный” протест заявил о себе. 14 октября, после пятничной молитвы, состоялась демонстрация 3000 мусульман на Ратушной площади Копенгагена. 11 послов исламских стран в совместном письме потребовали от датского премьер-министра предпринять “необходимые шаги” по предотвращению поношений ислама. Расмуссен ответил, что в круг его обязанностей не входит загонять журналистов в рамки, и отказался принять возмущённых послов. В ответ на что министр иностранных дел Египта организовал подключение к конфликту Арабской Лиги и Организации исламской конференции (Organization of the Islamic Conference, OIC). Свою цель OIC огласила ещё в 1990 году в “Декларации прав человека в исламе”: “Каждый имеет право свободно выражать своё мнение таким образом, чтобы это не противоречило шариату”. Западные страны должны быть принуждены их форму свободы мнений приспособить к шариату.