31 июля.

Становится известно, что из отдела истории русского искусства в Эрмитаже пропал 221 экспонат, а именно: сотня с лишним икон, церковная утварь, ювелирные украшения и эмальерные произведения XVIII-XX веков (декорированные эмалями часы, посуда, портсигары, фоторамки и т.п.). Оценочная стоимость пропавшего -- $5 млн. Рыночная стоимость превышает оценочную в 20 раз.

Недостача установлена в ходе ревизии, которая в музее-гиганте ведется непрерывно: представители надзорного органа -- Росохранркультуры и сотрудники Эрмитажа отдел за отделом и раз за разом, по кругу проверяют запасники, сопоставляя учетную опись миллионов экспонатов с их фактическим наличием.

Очередную плановую проверку наличия в русском отделе начали почти год назад, осенью. Тогда же, осенью, скончалась 52-летняя Лариса Завадская -- хранительница коллекции. Коллеги, на глазах которых это произошло, вспоминают, что она встала из-за стола и тут же упала замертво. А еще коллеги не могут поверить в причастность хранительницы к краже и характеризуют ее как порядочного и преданного своему делу человека.

 

1 августа.

Михаил Пиотровский проводит пресс-конференцию. По слухам, директор Эрмитажа как мог препятствовал разглашению инцидента, а когда информация все же просочилась, он, грозя увольнением, запретил сотрудникам разговаривать с журналистами. Все комментарии по делу Михаил Борисович предпочел давать сам. На пресс-конференции он назвал кражу "ударом в спину".

Несколькими днями позже глава Федерального агентства по культуре Михаил Швыдкой выносит Пиотровскому выговор за ненадлежащую сохранность коллекции музея.

 

3 августа.

Список похищенного появляется в интернете. Коллекционеры и антиквары реагируют мгновенно.

В этот же день возвращена икона "Собор всех святых" (серебряный с позолотой оклад, изумруды, сапфиры; 1893 год; $200 000). Икону нашли в мусорном баке на улице Рылеева в Петербурге, ее подбросил какой-то коллекционер-аноним.

Всего же (к моменту написания данного текста) в Эрмитаж возвращены 24 экспоната. Схема возврата, в основном, та же: некто звонит оперативникам и говорит, где искать -- в мусорке, в камере хранения или в подворотне у питерского ГУВД. Лишь немногие из тех, кто невольно стал скупщиком краденого, отваживаются вернуть предметы из черного списка в открытую, из рук в руки.

 

4 августа.

Владелец московского антикварного салона приносит в милицию потир (чашу для причастия), который в 2004 году сдал в салон на комиссию питерский коллекционер Максим Шепель.

 

5 августа.

39-летний Шепель (кстати, он родом из Новосибирска, его отец -- известный в Новосибирске художник) арестован. Максим утверждает, что законно купил потир в одном из питерских антикварных магазинов и затем законно же перепродал его в столице, о криминальном происхождении вещи он не подозревал.

Тем не менее 7 августа коллекционера помещают в СИЗО, а 8-го утром он попадает в психиатрическое отделение тюремной больницы. Врачи диагностируют "реактивное состояние", а в придачу -- "проникающее ранение глаза". За одну ночь в изоляторе Шепель стал невменяемым и, по версии милиционеров, сам проткнул себе глаз авторучкой. Между тем жена Максима Виктория говорит, что ее муж не мог себя покалечить: он панически боится боли и даже царапину воспринимает как тяжелое ранение, к тому же Максим, по словам Виктории, очень уравновешен и нервными срывами раньше не страдал. Сам Шепель в шоке и пояснить, что с ним случилось, не может: он настолько подавлен и напуган, что почти не разговаривает.

15 августа следствие убеждается в невиновности Максима Шепеля, коллекционера освобождают, а его процессуальный статус изменяют, и теперь он проходит по делу не как подозреваемый, а как свидетель. В настоящее время Максим находится в офтальмологической клинике. Врачи опасаются, что он не сможет видеть поврежденным глазом. Вполне возможно, Шепель подаст в суд на Генпрокуратуру, курирующую следствие.

 

6 августа.

Следствие выясняет, что потир, купленный Шепелем в питерском антикварном магазине, поступил в этот магазин от гражданина Завадского -- мужа Ларисы Завадской.

54-летний Николай Генрихович Завадский арестован. В его квартире найдено 70 с лишним залоговых квитанций из ломбардов, куда мужчина сдавал предметы старины.

Адвокат Завадского упирает на то, что тот всего лишь отдавал на комиссию вещи, полученные от жены, а откуда они и какова их истинная ценность, не догадывался. Но эта версия вызывает сомнения. Николай Генрихович неплохо разбирается в истории искусства, его мать была профессиональным фарфористом, он сам преподавал историю в вузах и наверняка мог отличить музейный раритет от простенькой вещицы, полученной в наследство. Да и наследства у Ларисы Завадской не было, и это Николай Генрихович тоже прекрасно знал.

Вскоре Завадский дает признательные показания. Он надеется, что, взяв вину на себя, отведет подозрения от сына.