Обнаружив вечером 12 августа на зарубежном сайте сообщение, что боевиками «Хизбаллы» сбит израильский вертолет, я пришла в ужас: а вдруг он доставил в Ливан десантников?! Сколько же человек могло быть на борту? Тридцать? Сорок?

- Пятьдесят два, - говорит Левин. - Из-за того, что высадивший нас вертолет разбился, операцию, которую нам предстояло осуществить, тут же отменили. 48 часов мы проторчали в Ливане в ожидании нового приказа, но его не последовало.

 

Десант, напомню читателям, был высажен после того, как ООН утвердила резолюцию о прекращении огня.

- По-моему, решение об отмене операции стало следствием слабости, на протяжении всей войны продемонстрированной политическим руководством, - убежден Левин. - Бойцы были готовы драться до победы. Но нам этого не позволили... К моему величайшему сожалению, в последние годы концепция ведения боя и подготовки армии к военным действиям изменилась. В генштабе господствует идея чистой, стерильной войны, которая ведется исключительно авиацией. Отсюда - постоянное урезание бюджета ЦАХАЛа, «свертывание» резерва, сокращения срока сборов, отказ от регулярного проведения крупномасштабных боевых учений. Ведь если бой ведет авиация, можно сэкономить колоссальные денежные средства, в частности, на покупку бронежилетов для тысяч бойцов сухопутных войск. То же касается и «стволов» - потребность в них якобы сократилась... Министры поддержали реорганизацию. Результат - налицо.

 

У палатки полно народу. Мой диктофон успевает зафиксировать фразу, сказанную 28-летним Якиром Сегевом: «Даже после ампутации конечности я, инвалид ЦАХАЛа, попросился на фронт добровольцем и находился с нашими войсками в восточном секторе».

- Вернулся я с войны с тяжелейшим чувством, - говорит Сегев. - Самое страшное - солдаты больше не верят в искренность намерений высшего армейского руководства. На мой взгляд, если в конце концов удастся извлечь из поражения уроки, придется нам заново строить систему отношений между солдатами и офицерами.

 

- Мы обязаны это сделать - причем быстро!

 

Такого же мнения придерживается Мейталь Офер, член Всеизраильского студенческого совета.

 

- Да, но только не сейчас! - восклицает Мейталь. - Якир, подобно многим резервистам, тоже студент. Мы обязаны поддержать своих товарищей. По-моему, все мы, независимо от того, служим в армии или нет, подавлены чувством коллективного бессилия. Так дальше продолжаться не может.

Среди участников вахты немало женщин: солдатские матери, бабушки, просто сочувствующие, волонтеры.

Анат Ливни оставила дома, в поселке Нофим, двух дочерей-подростков и перебралась в Иерусалим, «чтобы хотя бы здесь резервисты не голодали и могли выпить чашечку кофе».

- Спасибо мужу: временно взвалил на себя всю заботу о девочках, - говорит Анат. –

 

Протест резервистов поддерживает масса граждан: мы не только обеспечиваем продуктами круглосуточно несущих вахту военнослужащих, но и помогаем им в составлении списков, петиций, в регистрации новых членов движения. Разбитая здесь палатка стала местом паломничества, люди искренне стремятся поддержать протестующих. Потребовался нам холодильник - кто-то из волонтеров доставил его на другой же день. Бросилась я на поиск электрочайника - кто-то тут же привез...