Возмутились попыткой Ольмерта уклониться от ответственности даже ближайшие соратники по коалиции в лице министров и депутатов от партии «Авода». Что уж говорить об оппозиции?! Не намерены сдаваться и воины-резервисты: новая палатка разбита в Хайфе. Присоединились к протесту не только родители военнослужащих, погибших в Ливане, но и часть узников Сиона.

 

Сразу после возвращения из Ливана 27-летний Рони Цвайгенбом, боец спецподразделения «Александрони», переместился из дому в иерусалимский Сад роз.  

 

- Призван я был в двадцатых числах июля, - сообщает он и тут же добавляет: - Не будем затрагивать такие аспекты, как экипировка, нехватка бронежилетов, продуктов и питьевой воды - не из-за этого мы бросили все свои дела и торчим здесь, в Саду роз. До глубины души возмутило иное: если даже комбат понятия не имеет, в каких целях высшее армейское командование собирается использовать его подразделение, что уж говорить о рядовых бойцах?! Тебя постоянно куда-то перебрасывают, но ты не знаешь, зачем...

- Тылом эти города никак не назовешь, - говорит Рони. - Там шла настоящая война. Только в таких «горячих» точках и сознаешь, что в реальности всё гораздо страшнее, чем это выглядит на экране телевизора. Солдат приучен к выживанию в экстремальных условиях, но старики, женщины и дети - никоим образом. И если мирным гражданам ежедневно, ежесекундно угрожают ракетные обстрелы, руководство страны просто обязано позаботиться об их элементарной защите. Именно правительство, а не благотворители типа Аркадия Гайдамака.

 

Рони Цвайгенбом сравнивает нынешнюю ливанскую кампанию с Войной Судного дня:

- Тогда на Израиль напали неожиданно - страна не была подготовлена к отражению агрессии, - говорит он. - Но сейчас армейская разведка располагала исчерпывающими сведениями о приготовлениях, которые ведет Насралла. Правительство приняло решение приступить к операции при беспрецедентно широкой поддержке нашей общественности и международного сообщества. Не было никаких объективных причин проиграть эту кампанию: личный состав ЦАХАЛа многократно превышает численность боевиков «Хизбаллы», а уж о технике и говорить не приходится. И как использовало высшее командование воинов, буквально рвавшихся в бой? Введут нас в одну деревню, - но тут же выведут. И снова маемся в ожидании... Абсолютно бесцельно на огромные расстояния передвигали целые дивизии и тяжелую технику: столько-то километров туда - столько-то обратно, поверните направо, поверните налево... Я понимаю, что начальник генштаба - летчик, привыкший в считанные секунды преодолевать сотни километров. Но когда речь идет о пехоте или о танковых войсках, принцип молниеносности не срабатывает. Дивизия пехотинцев - не истребитель. И если перебросить ее даже на несколько километров, нужно заранее позаботиться и о логистике, и о дальнейших боевых действиях, а главное - не допустить, чтобы наши же части обстреливали друг друга, по ошибке приняв своих за врага...

 

Когда было доподлинно известно, что вот-вот вступит в силу резолюция ООН о прекращении огня, армию об этом не оповестили. Оставили нас в Ливане и после выступления резолюции в силу, строжайше предупредив: открывать огонь запрещено, единственное исключение - если жизни кого-то из нас угрожает реальная опасность. Но в чем конкретно она выражается, никто не объяснил. Все мы были готовы сражаться в Ливане месяц и два - сколько угодно, но при условии, что получаем четкие оперативные задания и ведем бои. Вместо этого нас использовали как статистов...

Возмущены резервисты и тем, что правительство не ввело хотя бы на севере чрезвычайное положение. Рони Цвайгенбом с сарказмом воспроизводит слова из приказа командования тылом: «защищенное пространство».

 

- Мирным гражданам велели в случае обстрелов находиться в «защищенном пространстве», - говорит он. - У людей возникла тысяча вопросов: считается ли таким пространством квартира? Или лестничная клетка? Или – бомбоубежище, а если да, – то как успеть до него добежать? Я – «сабра», и мне известны здешние реалии. Но как должны были истолковать приказ тылового командования новые репатрианты, не имеющие подобного опыта?!

 

Говорить с Рони невозможно: каждую секунду его отвлекают, дергают. Непрерывно звонит мобильник.

- Под финиш дали нам задание взять под контроль шоссе и отслеживать на нем движение, - продолжает мой собеседник. - Резолюция ООН уже в силе. Следовательно, ливанцы вправе по шоссе разъезжать. Тысячи беженцев бросились на юг, домой. Поначалу при виде каждого автомобиля мы сообщали на командный пункт: «На дороге появилась машина». Потом их стало две, десять, сто... Как быть? Считать?! Личный состав ЦАХАЛа замечательный - бойцы сильные и бесстрашные, но распорядиться нами с умом руководство страны не смогло. Каждый из нас готов снова по первому же приказу встать на защиту отечества. Мы готовы сражаться, а не бездействовать! Но для этого стране требуется новое - сильное и решительное руководство.