Эта эзотерическая риторика, к которой прибегает Дугин в своих трудах, не должна скрывать беспощадную педантичность его учения. Она оставляет позади все представления большевиков о даровании счастья всему миру и целях мировой революции. Геополитика неоевразийцев является и воинственным патриотизмом, который расценивает родину как абсолют, и одновременно с этим наделяет ее глобальными величинами. Образцами для подражания и авторитетами для Дугина являются преимущественно западноевропейские (так!) авторы. Прежде всего, это Карл Хаусхофер и Карл Шмит. И конечно советский "этногенетик" Лев Гумилев, который заработал славу идейного первопроходца в среде сторонников нового российского правого радикализма.

 

Еще раннее евразийство было ориентировано на власть, для него была характерна имперская, националистическая направленность. Приверженцы этой теории были решительно настроены против всего западного, симпатизируя при этом большевикам, а впоследствии, соответственно, сталинизму.

Только недавно Игорь Вишневецкий доказал и документально подтвердил в своем исследовании, вокруг которого разгорелись жаркие дискуссии, насколько сильным было влияние пропагандистского аспекта музыкальной культуры русского модерна на распространение идеи евразийства с 1920 года до периода сталинистского террора. Сергей Прокофьев, вернувшийся в Советский Союз и сразу ставший заметным деятелем искусства, к 20-му юбилею Октябрьской революции написал большую кантату, пропитанную духом евразийства, а позднее – и концертную "Застольную песню" в честь диктатора.

 

Игорь Стравинский уже в 1914 году дал понять Ромену Ролану, что он презирает декаданс западной музыкальной культуры и видит Россию "в роли великолепной варварской страны", которая несет в себе "ростки новых идей" и "в состоянии оказать плодотворное влияние на мировые идеи". Зрелость или даже совершенство, которое он усматривал в европейской музыке, он считал "началом заката" и "самой низкой ступенью жизнеспособности".

 

Пионеры евразийства исходили из "органической" культуры, а также из того понимания искусства, которое ориентировано на такие понятия, как "сила", "зрелость", "период расцвета" и "разложение", наподобие классификации Освальда Шпенглера в его работе "Закат Европы". Об этом "закате" неустанно снова и снова говорят неоевразийцы, которые убеждены в том, что за ним последует качественно новая культурная эпоха.  (Про закат спорить не станем, Европа в своем нынешнем виде  дает слишком много поводов для пессимистических ожиданий. Равно как и Россия, чей краткий  рассвет 19-го века и преждевременный закат 20-го неразрывно связаны с Европой. – ред.)

Она, утверждает Дугин, эта эпоха,  не будет ни европейской, ни азиатской, а будет именно евразийской: во главе именно с Россией, "абсолютно самобытным этническим сообществом", которое в состоянии самостоятельно уладить конфликт между Востоком и Западом.