Как и все остальные выпускники советских вузов, автор этой книги в течение двух лет изучал политическую экономию, считавшуюся, если ему правильно помнится, одновременно одним из трех составных частей марксизма-ленинизма. Курс политэкономии распадался на две части - ''Политэкономия капитализма'', которая была построена, в основном на ''Капитале'' и других работах Маркса, и на ''Политэкономию социализма''.

 

Не буду скрывать, поначалу предмет мне нравился - логика марксовой теории стоимости, ее простые и ясные формулы, как тогда казалось, и в самом деле вскрывают потайные механизмы экономических отношений между людьми... Но вот когда дело дошло до ''политэкономии социализма'', начало твориться нечто странное.

 

И дело даже не в том, что многие положения этого учебника вступали в вопиющее противоречие с действительностью, то есть с пустыми полками продуктовых магазинов и с пылящимися в универмагах горами никому не нужной, уродливой и зачастую бракованной советской обуви и одежды, которую никто не хотел покупать. Нет, дело было еще и в том, что сама суть предмета, который продолжал преподавать тот же профессор, который читал ''Политэкономию капитализма'', от меня ускользала. За внешней четкостью формулировок возникали непосильные для моего ума смысловые провалы. К экзамену по политэкономии социализма я подошел в полном раздрае, с ощущением, что я не знаю и не понимаю большей части материала, и дай мне Бог вытянуть на экзамене на ''троечку''.

 

В назначенное время я, пряча нервно подрагивающие руки в карманы, появился в университетском коридоре, где, как всегда, шел спор о том, кто войдет в первую тройку экзаменующихся, которые примут на себя первый удар еще не успевших устать экзаменаторов.

 

Каково же было наше удивление, когда профессор, отослав ассистентов, велел зайти в аудиторию всей группе. Притихшие, не понимающие, что происходит, мы уселись за столы, а когда профессор велел старосте группы собрать все зачетные книжки, паника среди нас достигла предела. Профессор тем временем оглядел всех нас и посреди установившегося гробового молчания произнес:

 

- Вчера и позавчера мне начали звонить папы, мамы, дяди, тети и прочие родственники некоторых из вас. Все они пытались замолвить словечко за своего обожаемого сынка или племянника с тем, чтобы я поставил им хорошую оценку. Вот я и подумал: ''Ну, допустим, я действительно поставлю детям из этих уважаемых семей ''отлично''. А все остальные что - сироты, что ли?!...'' Короче, я решил следующее: на ''отлично'' никто из вас материала этого курса все равно не знает, в этом я уверен. Поэтому я всем поставлю ''хорошо'', и давайте на этом распрощаемся...

 

Он начал механически заполнять одну ''зачетку'' за другой, а, закончив, подвинул их на край стола.

 

- Забирайте! - скомандовал он.

 

Затем немного помолчал и прибавил:

 

- И запомните, дети: нет такой науки - ''политэкономия социализма''!..

 

Всю эту давнюю, происшедшую в 1983 году, историю я рассказал лишь для того, чтобы сказать, что сейчас, по прошествии двадцати с лишним лет, я понимаю, что профессор ошибся.

 

Такая наука была. Точнее, были попытки ее создания. И не вина тех, кто пытался создать эту науку, в том, что большинство из них были расстреляны, как ''враги народа''. Кто знает, если бы в свое время возобладал здравый смысл, если бы те, кто тогда правил Советским Союзом, восприняли бы их идеи, сама судьба этого государства оказалась бы совсем иной. Но в том-то и дело, что та экономика, которую строили Сталин и его клика, была попросту несовместима со здравым смыслом, с фундаментальными экономическими законами, и потому сама судьба СССР была предрешена еще в конце 20-х - начале 30-х годов прошлого века.

 

И нужно ли говорить о том, что выдающуюся роль в развитии экономической науки того времени и в ее уничтожении сыграли евреи, стоявшие зачастую по разные стороны баррикад и с истовой верой служившие ''первому в мире социалистическому государству''.