В одной из палаток знакомлюсь с 49-летним Мусой Джеджичем, бывшим бойцом союзнической ЦАДАЛа.

 

- На сей раз война изгнала нас с женой Ритой и тремя детьми, Эли, Энти и Элемом, из Нагарии, но до конца своих дней я буду помнить, как шесть лет назад цадальники были вынуждены бежать со своей земли, из Южного Ливана, - говорит он. - Спасибо Аркадию Гайдамаку: вчера мы справили 15-летие старшего сына. А в тот черный майский день, когда моей семье пришлось пуститься во всех тяжкие, нашему младшему, Элему, исполнилась неделя. Помню, утром я вышел на принадлежавший мне участок с цитрусовыми деревьями, - рассказывает он. - Расплатившись с тремя наемными работниками, отпустил их по домам. Как только они ушли, накатило тяжелейшее предчувствие - как будто надвигается неминуемая беда. Я с 1977 года служил в ЦАДАЛе связистом. Возвращаюсь домой и  застаю дочь в слезах. ''Что стряслось?'' Жена отвечает: ''ЦАХАЛ бежал, вот-вот сюда явятся мстители ''Хизбаллы''... Меня будто током ударило: нельзя ни на минуту задержаться, ведь мы христиане! ''Сложи в небольшой чемоданчик самые необходимые для младенца вещи'', - велел я Рите. Потом написал записочку матери (Муса не в силах сдержать слезы. - Е.К.)... Свою машину я оставил во дворе, а жену с детьми усадил в ее ''тойоту''. Товарищи из числа цадальников передали: израильские солдаты велели нам оставить ключи в автомобилях. Переходите, мол, границу пешком, потом мы перегоним вам ваши машины. А я забыл в машине мобильник. Вернулся, чтобы взять, - нет моего автомобиля. В мгновение ока все автомобили были угнаны. Поначалу, - продолжает Муса, - людей впускали в ворота Фатма по одному. Очередь выстроилась огромная. Кто-то из боевиков ''Хизбаллы'' открыл по толпе огонь. На месте была убита 28-летняя Ранта Муса, жена одного из моих товарищей. Пришлось израильтянам распахнуть ворота, и в них тут же хлынула объятая ужасом людская масса: ревущие дети, обезумевшие от страха женщины...

 

Мусе с женой и детьми удалось добраться до Тверии.

 

- Уселись мы в центре города прямо на тротуаре, - вспоминает он. - Провели под открытым небом трое суток... Младенец тем временем подхватил вирусное заболевание, и мы с Ритой помчались в больницу… Затем нас направили в Нетанию, в солдатский хостель. Каждой семье выделили по одной комнате. Прожили мы там месяца два, после чего нас оттуда попросили: ищите, говорят, съемное жилье. ''Но как искать квартиру, если денег нет и я в Израиле не ориентируюсь?!'' - ''Ничего, государство квартиру оплатит''...

 

Вскоре Мусе с семьей удалось арендовать в Хайфе небольшую квартиру. Там они прожили три года, после чего перебрались в Нагарию, поближе к Ритиным сестрам, таким же, как она, женам бывших цадальников. В Нагарии семья Джеджич живет на съемной квартире.

 

- Платим за нее две тысячи шекелей в месяц, - говорит Муса.

 

- Как вы отреагировали на сообщение о том, что ''Хизбалла'' развязала против Израиля войну? - спрашиваю я.

 

- Спокойно. Шесть лет назад, в тот день, когда правительство Барака вывело ЦАХАЛ из Южного Ливана, всем нам стало ясно, что новая война неизбежна, - говорит Муса. - Барак не имел права отступить, не подписав договор с правительством Ливана. Если бы он заключил соглашение, нашим (именно так называет Муса израильтян. - Е.К.) военнослужащим не пришлось бы в эти дни искать окопавшихся в деревнях на юге Ливана боевиков ''Хизбаллы''. Обнаружить и настичь их, кстати, не так-то просто: они не голосуют на дорогах, пытаясь поймать тремп, и не выпрашивают сигареты у случайных прохожих. Спрятались под землей, в суперзащищенных бункерах... Расползлись по своим норам, откуда вылезают лишь ради того, чтобы выпустить по Израилю еще несколько снарядов... Конечная цель фундаменталистов ''Хизбаллы'' - не просто уничтожение Израиля, а исламизация всего мира. Когда Насралла утверждает, что захватил в заложники израильских солдат только ради освобождения ливанских заключенных, он нагло лжет. Нет ему никакого дела до человеческих жизней. Единственная его задача - поставить цивилизованный мир на колени. - Муса вздыхает. - Сердце рвется на части, когда я слышу, что всего за две недели в Израиле погибло более сорока человек. Но подобный исход одностороннего вывода войск виделся нам неизбежным еще в мае 2000 года. Регулярная ливанская армия так и не была дислоцирована на юге страны. Туда даже местная полиция не смеет соваться: опасно. Что уж говорить о наблюдателях ООН... Какой порядок могут они поддерживать, если после убийства по заказу Сирии Рафика Харири нет в Ливане правительства?!

 

- Как сейчас живут цадальники?

 

- В мае 2000 года Израиль принял порядка 8 тысяч солдат и офицеров ЦАДАЛа, но сейчас нас в стране осталось всего две с половиной тысячи. Гражданство мы так и не получили, нам выдали оранжевые удостоверения личности. Видимо, за 30 лет преданной службы мы не заслужили израильских паспортов.

 

- Что произошло с теми, кто рискнул вернуться на родину, в Ливан?

 

- Деньги, заработанные за всю свою жизнь, наши товарищи потратили  на адвокатов: относительно ''предателей'' в Ливане были возбуждены уголовные дела, возвращенцев тут же бросили в тюрьму... А сейчас  и нас постигла беда. Бывшие военнослужащие ЦАДАЛа стали беженцами вторично: чтобы спасти жизнь детей, нам пришлось оставить и работу, и съемные квартиры.

 

- Что вы успели испытать за две недели военных действий?

 

- Когда ''Хизбалла'' начала обстреливать Нагарию, мы спрятались в убежище, - говорит Муса. - Около нашего дома разорвалось четыре снаряда. Дети страху натерпелись!.. С каждым днем становилось все хуже и хуже. Чем активнее ЦАХАЛ теснит боевиков ''Хизбаллы'' на север, тем больше снарядов спешат они выпустить по Израилю. Такова ментальность… Проторчали мы в убежище день, другой, третий... Я периодически поднимался, выходил за продуктами. Трудно передать, какая в городе разруха. Весь центр изуродован, некоторые здания сгорели. На улицах ни души... Тяжелейшее чувство. А тут одна из сидевших в убежище женщин сообщила, что желающие могут уехать в Ницаним. ''Где это?'' - спросил я. ''Понятия не имею, но могу дать номер телефона''. Я позвонил. И вот мы здесь!

 

В палатке Мусы разместились три семьи цадальников.

 

- Скажу вам честно: на правительство Израиля мы в обиде, но люди здесь замечательные - искренние, щедрые душой, открытые, - произносит Муса на прощание. - Именно такими людьми и силен Израиль.