Миновав караванный поселок Ницана, год назад принявший депортированных из Гуш-Катифа поселенцев, еду дальше, в направлении моря.

 

У первого же барьера (охрана не дремлет!) меня останавливают и с пристрастием допрашивают, к кому я еду и по какому делу.

 

- Журналист? Предъявите удостоверение!

 

Позже мне станет понятно, для чего предприняты усиленные меры предосторожности и категорический запрет на въезд не значащихся в списках автомобилей: желающих попасть в выросший на берегу моря палаточный городок превеликое множество, но количество мест ограничено.

 

Де-факто на прилегающей к пляжу территории сооружено два палаточных городка - северный и южный. Невольно вспоминаю прошлогодний долгострой в соседней Ницане: до тех пор, пока Ариэль Шарон лично не приехал на место, не стукнул кулаком по капоту автомобиля и не потребовал: ''За работу!'', реализация задачи общегосударственной важности не продвинулась ни на миллиметр.

 

А здесь!..

 

- Каким чудом в считанные дни у неимущих жителей севера появилось люксовское убежище? - спрашиваю я Тали Шпиндлер, ответственную за бесперебойное функционирование всех служб.

 

- Это частная инициатива Аркадия Гайдамака, - отвечает Тали. - Он раньше всех осознал, что жители обстреливаемых населенных пунктов оказались в тупиковой ситуации. В первые же дни войны Гайдамаку стало ясно: надо немедленно вызволять сотни семей из огненного ада, в который превратились их населенные пункты. Недопустимо, чтобы матери с малыми детьми ютились в неблагоустроенных, не приспособленных к длительному пребыванию людей бомбоубежищах.  

 

Тали Шпиндлер беда северян близка и понятна: она родилась и выросла в кибуце Рамат-Давид. Войну Судного дня, на которой сражался ее отец, Мартин Шпиндлер, Тали не помнит: в то время она была годовалым ребенком. Зато Ливанская война и не прекращавшиеся много лет ракетные обстрелы - одно из самых болезненных детских впечатлений.

 

- Аркадий Гайдамак поставил перед собой благородную цель, - объясняет мне Тали. - Он решил не просто соорудить на собственные средства комфортабельное убежище, но и заставить его функционировать, как полноценный курортный городок. С точки зрения Аркадия, психологическую травму, полученную многими семьями, можно залечить лишь в том случае, если люди, не по своей воле оказавшиеся вдали от дома, ведут полноценный, нормальный образ жизни: отдыхают, вкусно едят,  развлекаются...

 

В течение всего дня эвакуированные бесплатно получают прохладительные напитки и свежие фрукты. Деток развлекают клоуны и актеры. Чтобы взрослые не скучали, для них действуют всевозможные кружки, читаются лекции. С особой теплотой и состраданием относятся сотрудники городка к старикам.

 

- Мы успели свозить людей на экскурсию в Хамей-Йоав и в Иерусалимский танахический зоопарк, - говорит Тали Шпиндлер. - Первую очередь городка мы заселили в воскресенье, а само строительство начали в субботу на рассвете. Больше всего сил было потрачено на получение необходимых разрешений в разных инстанциях - полиции, пожарной охране, ''скорой помощи'', министерстве здравоохранения и так далее.

 

На преодоление бюрократических препон ушло больше времени, чем на проектирование и строительство собственно города-убежища.

 

- Нам, конечно, было неловко будить среди ночи госслужащих, чтобы получить ''добро'' на создание крупнейшего в стране эвакопункта, но выхода не было.  В критической ситуации не до условностей, - рассказывает Тали. - А ситуация действительно критическая... Я постоянно названиваю своим оставшимся на севере родителям и слышу, как рвутся выпущенные ''Хизбаллой'' реактивные снаряды.

 

Как только с формальностями было покончено, на территорию Национального парка доставили палатки. Но как поскорее их смонтировать? В считанные часы - среди ночи! - удалось мобилизовать квалифицированных работников: они уложили полы, растянули и укрепили белоснежные купола, провели электричество, установили в каждом из жилищ-времянок вентиляторы, натянули тент над столовой...

 

- В обычных условиях работы по подготовке инфраструктуры, доставке материалов и монтажу заняли бы не менее двух недель, - продолжает Тали, - однако война заставила нас максимально спрессовать время. В результате город был построен за... сутки! Интенсивность обстрелов израильского севера постоянно повышается. Ты не можешь сказать объятым ужасом людям: ''Извините, но вам придется еще пару дней помучаться в подвале''...

 

Пока мы с Тали беседуем, у въезда в городок останавливается заказанный для перевозки северян автобус. На залитую солнечным светом площадку спускаются люди. Так вот как выглядят беженцы ХХI века: мужчины волокут вещмешки, женщины тащат за собой сумки на колесиках... Их напряженные, нервные лица отчаянно диссонируют с идиллическим морским пейзажем. Если бы не выражение лиц пассажиров, выходящих из постоянно прибывающих автобусов, и не их бесхитростный скарб, можно было бы подумать, что в Национальном парке проходит массовое народное гуляние.

 

- Когда Аркадий Гайдамак узнал, что люди чуть ли не на коленях умоляют вывезти их из-под снарядов, а государство ничего для беженцев не делает, он решил построить еще один палаточный городок. Он также предназначен для тех, кто не в состоянии оплачивать гостиничные номера. Здесь собрались семьи неимущих, бывшие бойцы армии Южного Ливана (ЦАДАЛ), арабские жители севера страны, репатрианты... Краем глаза замечаю молодую мать с тремя детьми мал мала меньше. Судя по тяжелому английскому акценту, семья репатриантов из США.

 

- Точно так же, как в свое время еврейское государство бросило на произвол судьбы солдат и офицеров ЦАДАЛа, в течение тридцати лет являвшихся преданными нашими союзниками и сражавшихся на нашей стороне, сегодня оно поступило и с северянами, - говорит Тали. - Но мир не без добрых людей. Аркадий Гайдамак пожертвовал огромную сумму на создание города-убежища. Тысяча сотрудников  делает все от них зависящее, чтобы беженцы чувствовали себя, как дома. В результате государство умыло руки, вместо него всю работу выполняют благородные граждане. Лично меня Аркадий поразил. Это очень неравнодушный человек с добрым сердцем и широкой душой. Поразило меня не только подлинное милосердие, проявленное им по отношению к попавшим в беду соотечественникам, но и степень его влияния на окружающих. Обслуживающий персонал трудится не формально - с душой. Никто не считается с личным временем, все по первому же зову бросаются на помощь нуждающимся. Вчера, например, позвонила женщина и попросила принять ее семью. ''Нас 25 человек, - сказала она. - Мы вторую неделю спим в одной комнате''...

 

200 инструкторов, по четыре на каждую палатку,  постоянно держат руку на пульсе. Медицинское обслуживание беженцев обеспечивает больничная касса ''Леумит''. В городке действует медпункт, работают врач-педиатр и терапевт. Если кому-то требуется съездить в больницу, людей отвозят.

 

- Одной из женщин понадобилась помощь стоматолога, - рассказывает Тали. - Ее отвезли к врачу, а потом привезли обратно...

 

''Внимание! - прерывает нашу беседу транслируемое на русском языке объявление. - Если вам нужны наличные, по территории городка курсирует каспомат''.

 

Через пару минут у входа в автобус с надписью ''Банк ''Апоалим'' выстраивается очередь…