В 1991 году, во время первой Войны в Заливе, мэр Тель-Авива Шломо Лахат назвал предателями горожан, попытавшихся спастись от ''скадов'' бегством на юг, в Эйлат. Тогда за всю войну по стране было выпущено 39 ''скадов''. 15 лет спустя только за первые две недели войны по северу Израиля, включая Хайфу, было выпущено порядка 2600 реактивных снарядов, т. е. в среднем по 100 ракет в сутки.

 

Прямо пропорционален и результат: если за январь-февраль 1991 года погиб один человек, то новая война успела унести более 50 жизней.

 

Такого понятия как организованная эвакуация, в Израиле парадоксальным образом не существует. Каждый действует по собственному усмотрению, исходя из финансовых возможностей своей семьи. И если состоятельные жители севера двинули в южном направлении буквально после первого массированного обстрела, то представители социально незащищенных слоев по-прежнему вынужденно демонстрируют героизм и стойкость, оставаясь в своих квартирах или неделями напролет не вылезая из общественных бомбоубежищ.

 

Для взрослых, зрелых людей напряженное (24 часа в сутки) ожидание новой атаки - чудовищное испытание. Что уж говорить о детях! В критической ситуации их психика не просто страдает, но - разрушается. Каждый день, проведенный в сумрачном пекле подземелья, плодит будущих инвалидов...

 

Несмотря на непрекращающиеся обстрелы, правительство в течение двух недель так и не сочло нужным ввести хотя бы на севере режим чрезвычайного положения и позаботиться об эвакуации детей, немощных и больных людей и одиноких стариков.

 

Однако Израиль - страна всепобеждающего, из ряда вон выходящего милосердия. Пришлось частным лицам (в народе таких обычно называют добросердечными евреями) взять инициативу в свои руки. Именно благодаря таким людям, в национальном парке Ницаним, расположенном между Ашдодом и Ашкелоном, в течение суток вырос город-убежище, приютивший 3 тысячи беженцев поневоле.