Вместо скромного участия в широкой международной кампании, направленной на нейтрализацию ядерной программы Ирана, мы рискуем получить свою собственную, «партикулярную» войну с этой страной. Здесь, опять же, необходимо напомнить о том, что война – дело серьезное и неизбежно сопряженное с жертвами. Верно,  даже очень значительные жертвы со стороны Израиля будут сочтены оправданными, если в ходе войны с Ираном ЦАХАЛ сумеет уничтожить ядерную инфраструктуру этого государства. Но в достижимости данной цели без применения ядерного оружия позволительно, как минимум, усомниться.

 

По сообщению 10 телеканала, главный бункер Насраллы в Бейруте не удалось поразить потому, что израильские ВВС отказались в прошлом году от реализации утвержденной конгрессом США сделки по продаже Израилю ста управляемых бункерных бомб GBU-28s. В условиях постоянного сокращения израильского военного бюджета их стоимость - $30 млн – была сочтена слишком высокой. Данный факт дает, как мне кажется, некоторое представление о способности Израиля самостоятельно уничтожить ядерную инфраструктуру Ирана. И, кроме того, опыт недельной войны в Ливане – государстве крошечном и граничащем с нами – позволяет понять, что очень солидные возможности современных военно-воздушных сил все же не безграничны. А над огромным и далеким Ираном Израиль просто не сможет держать на протяжении недели по сто боевых самолетов в каждый конкретный момент.

 

Мне не хочется даже рассматривать гипотетический вариант, при котором Израиль ведет в одиночку ядерную войну с Ираном. В современном мире есть признанный лидер – Соединенные Штаты Америки, и именно на них, единственной сегодня сверхдержаве, объективно лежит ответственность за решение таких глобальных проблем, как предотвращение ядерного вооружения Ирана. Что же до Израиля, то ему, предпринимая все необходимые меры на случай отражения иранской агрессии, не следует предлагать себя в качестве исполнителя сверхсложных задач, к решению которых Соединенные Штаты имеют несравненно больше военных и политических возможностей.

 

Подвести итог вышесказанному можно следующим образом: чем шире окажется спровоцированный «Хизбаллой» военный конфликт, тем более значительным станет впоследствии международное вмешательство с целью его урегулирования. Практика такого вмешательства всегда сопряжена с политическим давлением на Израиль, и это давление будет оказываться по всем направлениям, включая сирийское и палестинское.

 

 

Значит ли это, что Израилю нечего предпринять для решения своих проблем на севере? Вовсе нет. Избегая преждевременного оптимизма, можно сказать, что израильское правительство выбрало правильную стратегию в отношении Ливана и «Хизбаллы», когда Хасан Насралла бросил ему 12 июля грубый политический вызов. При этом для понимания происходящего нужно учитывать следующее.

 

Как уже отмечалось выше, ракетный потенциал «Хизбаллы» был создан по меньшей мере наполовину еще в те годы, когда Израиль контролировал, совместно с ЦАДАЛом, приграничную зону безопасности в Южном Ливане. Уже тогда в распоряжении шейха Насраллы было не менее 7 тысяч ракет, включая ракеты тех типов, которые достигают сейчас Хайфы и Тверии. Присутствие израильских сил в Южном Ливане не могло помешать шиитским боевикам в применении ракетного оружия, но главным назначением последнего, с точки зрения «Хизбаллы», было создание «стратегического паритета» в зоне конфликта, то есть обеспечение таких условий, при которых Израиль до крайности ограничен в применении артиллерии и авиации в ответ на атаки боевиков, предпринимае против постов ЦАХАЛа и Армии Южного Ливана.

 

Гарантированный этим фактором характер конфронтации в пограничном районе вполне устраивал «Хизбаллу», поскольку он обеспечивал шиитским боевикам реноме несокрушимых борцов за дело ислама и защитников населения Ливана от израильских бомб. Столь же выгодной была ситуация, с точки зрения Дамаска. Перманентное кровопускание (потери ЦАХАЛа в зоне безопасности составляли в среднем по 25 человек в год убитыми) и устойчивое политическое давление на правительство Израиля (как извне, так и изнутри) позволяли сирийцам надеяться на то, что под воздействием этих факторов Израиль в конце концов согласится на отступление с Голанских высот - в обмен на гарантии Дамаска по обеспечению безопасности его границы с Ливаном.