Сделав эти необходимые замечания, мы можем, наконец, перейти к вопросу о том, что последует за значительным израильским ударом по Сирии (то есть за таким ударом, который Асад не сможет проигнорировать). Это, прежде всего, вовлечение в  войну еще одного - как минимум, одного - дополнительного участника. Участника вооруженного, который, даже и не имея шансов победить Израиль, попытается выпустить по израильским городам много всякого и разного.

 

За последние дни израильтяне вкусили ракетной войны, и им ненужно объяснять, что это такое. Но будет, наверное, полезно отметить, что с начала конфликта в Ливане у Израиля было на всех фронтах, включая шхемскую операцию батальона «Харув» и гибель четырех моряков на корвете «Ханит», убитыми – двадцать шесть человек (13 военнослужащих, 13 мирных граждан) и порядка полутораста раненых, не считая пострадавших от шока и получивших совсем легкие травмы. Ясно, что эта печальная статистика почти неизбежно пополнится ко времени выхода газеты. Но вряд ли кто-нибудь сомневается в том, что победоносная война против Сирии, даже в самом успешном для Израиля случае, будет сопряжена с совершенно иными потерями.

 

Это говорится не для того, чтобы кого-то напугать. Когда война необходима, от нее нельзя уклоняться. Но, рассуждая о перспективах расширения конфликта, было бы странно вовсе не упомянуть о том, что на войне случаются жертвы.  

 

Согласимся считать несомненным то, что Израиль добьется победы над Сирией. Это, кстати, совсем неочевидно, потому что победа возможна только тогда, когда у воюющей стороны имеются какие-то цели, достижение которых она готова рассматривать как свою победу. У Израиля таких целей в отношении Сирии в общем-то нет. Но пусть победой считается то, что мы разрушим и убьем у них больше, чем они у нас. За этим последует прекращение огня, которое зафиксирует прежнюю ситуацию или станет поводом к началу переговоров о «всеобъемлющем решении проблемы», то есть о параллельных обязательствах Ливана и Сирии не допускать провокаций «Хизбаллы» в отношении Израиля.

 

Но обязательная тематика диалога с Сирией заранее известна: Голанские высоты. Даже очень ослабленный Башар Асад не будет вести серьезные переговоры с Израилем без обсуждения этой проблемы. И вполне может статься, что, эффектно отбомбившись в Дамаске, мы уже на следующий день будем принуждены мировым сообществом вернуться к знаменитому вопросу о том, на каком расстоянии от кромки Кинерета должна проходить израильско-сирийская граница – в пяти или в пятнадцати метрах.

 

Возможно, однако, что Израиль одержит над Сирией столь убедительную победу, что ее результатом явится крах существующего в этой стране политического режима. С учетом сегодняшней слабости Асада это может оказаться не таким уж трудным делом. Даже в самом алавитском лагере у Асада-младшего остается немало противников, а кроме алавитов в Сирии есть суннитское большинство, в котором достаточно сильным влиянием пользуются «Братья-мусульмане». В 1982 году правительству Асада-старшего удалось подавить их мятеж лишь после того, как его войска убили в городе Хама свыше 20 тысяч человек. С тех пор многое изменилось, но в случае очевидного и унизительного военного поражения в Сирии можно ожидать очень значительных политических катаклизмов.

 

Скорее всего, именно крах существующего сирийского режима в результате войны с Израилем является наиболее привлекательным вариантом развития событий, с точки зрения президента Буша. Такой вариант со значительной вероятностью лишит Россию последней институциональной опоры в арабском мире и откроет перед Соединенными Штатами возможность поставить у власти в Дамаске своего «демократического» клиента.

 

О том, что это означает для Израиля, я уже говорил выше. А здесь можно добавить, что клиента потребуется «укрепить». Чем? Главное средство, опять же, Голаны. Диктатор Асад не смог добиться их возвращения Сирии, а у лояльного Вашингтону «демократического лидера» это получится. И тем самым от него действительно будет отведена – по крайней мере, на время – критика исламистов, баасистов и пр.

 

Существует, однако, и возможность того, что Тегеран придет на помощь Дамаску в случае израильского удара по Сирии. Принимать за чистую монету все заявления, сделанные по этому поводу иранскими официальными лицами за последние несколько дней, наверное, не стоит. Слово с делом у них расходится не реже, чем у других. Но и вовсе игнорировать возможность активного иранского вмешательства в израильско-сирийский конфликт мы не можем, и следует хотя бы задуматься над тем, что это означает практически.