Еще одной особенностью правительства Асада является то, что оно, единственное на огромном пространстве от атлантического побережья Западной Африки до Ирана, не состоит в таких отношениях с США, которые можно было бы назвать устойчивым политическим партнерством. Даже Ливийская Джамахурия со своим взбалмошным президентом вписалась в этот контекст. В данный момент мы не станем задаваться вопросом о том, почему там пока не нашлось места для Сирии. Применительно к нашей теме будет достаточно упомянуть о практических составляющих сирийского феномена: армия этой страны не меняет советское и российское оружие на американское, ее экономика не интегрирована в открытую рыночную систему, США не имеют по отношению к правительству Сирии никаких обязательств.

 

Понятно, чем это положение не нравится Бушу, который в какой-то момент чуть не начал войну с сирийцами из-за того, что те не проявили достаточного усердия в ответ на требование Белого дома перекрыть границу с Ираком. Но Израиль, при всей специфике своих отношений с американцами, все же не пятьдесят первый штат США. И нам нужно для начала спросить себя, так ли нам хочется, чтобы Асад или его преемник стал американским клиентом.

 

 

Можно не сомневаться в том, что сегодня сирийский лидер был бы счастлив заключить с Израилем мирное соглашение на условиях, аналогичных Кемп-Дэвиду, то есть в обмен на полное отступление Израиля с Голанских высот и предоставление Дамаску щедрой американской помощи. Ровно такого клиента США мы имеем на юге в лице Мубарака. Но, во-первых, за это удовольствие мы расплатились Синаем с его поселениями, аэродромами и нефтяными полями. А, во-вторых, в любых сценариях серьезного регионального конфликта мощь египетской армии, вооруженной новейшим американским оружием, принимается Израилем в расчет как первостепенный фактор угрозы. Куда более серьезный, чем то, что может нам предъявить Башар Асад.

 

Верно, колоссальная по ближневосточным меркам египетская военная мощь пока управляема политической силой, которая проявляет заинтересованность в сохранении региональной стабильности. Что будет в Египте через пять или через десять лет, не знает никто (особенно в свете предпринимаемых американцами экспериментов по насаждению демократии, результатом которых раз за разом становится успех исламистов). Но даже и в том случае, если бы существовали гарантии неизменно миролюбивых намерений Египта в отношении нашей страны, мы могли бы задаться вопросом: что для нас предпочтительно в Сирии – сохранение сегодняшняго режима или замена Асада на американского клиента, с практически неизбежным при этом израильским отступлением с Голан.

 

Разумеется, сегодняшняя ситуация сопряжена для Израиля с немалыми трудностями, и это особенно ощутимо сейчас, когда «Хизбалла» обстреливает наши города сирийскими или доставленными через Сирию ракетами. Кроме того, по меткому замечанию профессора Дана Шапира, «за последний год режим алавитов в Сирии, в прошлом - лидер арабского секуляризма, превратился в иранского сателлита, и это особенно важно на фоне наблюдаемых изменений внутри алавитской общины Сирии». Прежде никто в мусульманском мире алавитов мусульманами не признавал, но, как отмечает профессор Шапира, аятолла Хомейни объявил их в свое время «полноценными джафаритскими шиитами». Под влиянием этого факта и в связи с наблюдаемым политическим союзом Сирии и Ирана алавиты пережили метаморфозу самосознания, результатом которой стала следующая ситуация: «правящая сегодня в Сирии группа есть группа шиитская и никакая другая».

 

Приняв во внимание эту оценку уважаемого специалиста, мы можем вместе с ним констатировать факт появления мощного шиитского пояса, идущего от Ирана, через отданный во власть шиитам Ирак и управляемую неошиитами (бывшими алавитами) Сирию к шиитским районам Ливана, где сегодня господствует «Хизбалла». Дело это совсем не шуточное, поскольку современный шиизм недвусмысленно претендует на лидерство в мусульманском мире, а для последнего лозунг уничтожения Израиля все еще остается главным мобилизующим средством.

 

Однако, не предлагая читателю ни малейших иллюзий в оценке нашей сегодняшней ситуации, я все же настаиваю на том, что вопрос о естественных для Израиля предпочтениях в отношении Сирии, как минимум, существует. Мое личное убеждение состоит в том, что сохранение Голанских высот для нас важнее тех рисков, которые связаны с пребыванием у власти в Сирии Асада и алавитской общины, даже если последняя стала теперь, как утверждает профессор Шапира, совершенно шиитской. Тем, кто принимает этот приоритет - то есть, в первую очередь, израильским правым - нужно помнить о нем, размышляя над теми или иными вариантами возможных сегодня военно-политических действий.