Но оставим в стороне трагическую судьбу Гилада Шалита, которая все же является «частностью» рядом с вопросом о способности государства обеспечить ключевые  параметры своей безопасности. Может ли Израиль одержать победу в этой войне или хотя бы добиться успеха в этой операции? «Летние дожди» хлынули по-настоящему после того, как ракета «Касам» впервые разорвалась в центре Ашкелона. И прекращение ракетно-минометных обстрелов израильской территории стало к настоящему времени не менее важной задачей, чем спасение младшего сержанта Шалита.

 

Несколько азбучных истин. Прекратить какие-либо действия противника  (например, запуск ракет «Касам») можно одним из двух способов: лишив противника мотивации или возможности совершать эти действия. При этом мотивации можно лишить тоже одним из двух способов: удовлетворив противника в такой мере, что ему будет незачем совершать по отношению к нам враждебные действия, или, напротив, убедив его в том, что враждебные действия определенного рода обходятся ему слишком дорого.

 

Удовлетворить противника полностью мы определенно не можем, поскольку для этого нам нужно вовсе исчезнуть. Шломо Бен-Ами, в отношении которого характеристика «человек левых взглядов» звучит так же безжизненно, как пресное определение «правый политический деятель» рядом с именем Баруха Марзеля, получил возможность проверить свои взгляды на практике, за столом переговоров. По окончании финальной израильско-палестинской сессии в Табе (ноябрь 2000 г.) Бен-Ами сформулировал главный вывод, сделанный им в результате этих сюрреалистических посиделок:

 

«После Кемп-Дэвида еще можно было утверждать, что мы не сделали Арафату достаточных предложений. Но к тому времени уже был предъявлен план Клинтона, предусматривавший передачу палестинцам 100% территорий. И только слепой мог не видеть в то время, что без однозначного и положительного палестинского ответа Барака ждет поражение на выборах. Только слепой мог не понимать, что все катится в пропасть. Но они не сдвинулись ни на йоту. На столе лежало баснословное предложение, сулившее палестинцам воплощение мечты, а они никуда не спешили. Я смотрел на них в Табе и не мог обнаружить у них на лицах каких-либо признаков переживания трагедии. Ни малейшего сожаления по поводу упущенной возможности. Это было страшно и это осталось во мне… Я понял, гляда на них в Табе, что переговорный процесс закончится для палестинцев только тогда, когда Израиль будет окончательно сломлен… Когда будет раздавлено последнее ядро нашего национального бытия» (цитируется по интервью Ш. Бен-Ами газете «Гаарец», 14 сентября 2001).

 

К этому выводу ультралевый израильский политик пришел по итогам переговоров с руководством ООП, которое было хотя бы формально привержено неким принципам согласованного политического решения израильско-палестинского конфликта. Но с тех пор огромное большинство палестинцев недвусмысленно высказалось за радикальную исламскую альтернативу. Созданное по итогам январских выборов правительство ХАМАСа даже и не пытается делать вид, будто его устроят те или иные параметры соглашения, признающего за Израилем право на существование. И поэтому говорить сегодня о возможности удовлетворить противника в такой мере, что ему незачем будет совершать по отношению к нам враждебные действия, могут только отъявленные лжецы.

 

Соответственно, применительно к проблеме ракетно-минометных обстрелов из сектора Газы у Израиля остаются две опции: подавить мотивацию противника сокрушительным военно-политическим давлением или лишить его физической возможности запускать ракеты.