Задачи широкомасштабной операции «Летние дожди», проводимой израильскими войсками в секторе Газы, определены на официальном сайте ЦАХАЛа следующим образом: «За освобождение младшего сержанта Гилада Шалита, за прекращение террора и ракетных обстрелов израильской территории».

 

 

Естественно заключить, что «террор» попал в этот список случайно, для пышности слога, поскольку без дополнительных уточнений террор - «террор вообще» - есть явление такого порядка, что рассчитывать на его прекращение в результате одной, даже очень значительной операции, решительно невозможно. Соответственно, конкретная задача, поставленная правительством перед армией, состоит из двух частей: освободить Гилада Шалита и положить конец ракетным обстрелам израильской территории. В данной связи у многих возникает вопрос: может ли эта задача быть решена в рамках концепции, определяющей действия израильской стороны в настоящее время?

 

Начать, вероятно, следует с самого общего и банального утверждения: гарантированно спасти Гилада Шалита можно только ценой откровенной израильской капитуляции. Даже в этом случае Израилю пришлось бы опасаться подвоха, но, если младший сержант Шалит жив (а это пока не подтверждено фотоснимками, аудиозаписью, достоверными свидетельствами международных посредников и т.п.),  его спасение, понятое как ультимативная цель, потребовало бы освобождения сотен - если не более того - террористов, отбывающих наказание в израильских тюрьмах. Причем освободить террористов потребовалось бы таким образом, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что ХАМАС одержал над Израилем моральную и политическую победу.

 

Именно по этой причине в ЦАХАЛе действовала прежде жестокая, но вполне адекватная нашим обстоятельствам норма «Ганнибал», требовавшая от военнослужащих действовать в критических ситуациях всеми возможными средствами для предотвращения захвата заложников. Например, стрелять в террористов даже в том случае, если огонь угрожает жизни плененного ими израильского солдата. Норму «Ганнибал», введенную в Ливане еще в середине 80-х годов и распространенную в конце 90-х на подразделения, несущие оперативную службу в Иудее, Самарии и Газе, старались не афишировать, но в какой-то момент о ней все же проведала пресса. Примерно три года назад это явилось поводом для скандала, в ходе которого израильское командование стало оправдываться и в конце концов, кажется, изменило одназначный характер прежних рекомендаций.

 

Записные моралисты выражали тогда возмущение тем, что «мертвый солдат для Израиля лучше захваченного в заложники». Но война с террором – дело совсем не шуточное. Обычные правила обмена военнопленными на ней не действуют. Норма «Ганнибал» стала ответом на сделку с Ахмедом Джибрилем, стоившую Израилю освобождения 1150 террористов, включая шейха Ясина и прочую нечисть. Этой сделке предшествовали долгие переговоры с НФОП-ОК, в ходе которых цена за освобождение трех плененных палестинскими боевиками солдат ЦАХАЛа росла с каждым днем. И, учитывая объективные последствия сделки с Джибрилем, можно уверенно согласиться с этой грубо звучащей максимой: мертвый солдат для Израиля лучше захваченного в заложники. Аморальность данного утверждения носит мнимый характер. Напротив, единственно мыслимая мораль борьбы с беспощадным и циничным врагом полностью оправдает норму подобного рода.

 

В таких случаях всегда приходится выбирать между большей и меньшей кровью. Следует на минуту задуматься: кого именно должен освободить Израиль в обмен на возвращение младшего сержанта Шалита? Что это за «заключенные»? Очень многие из них оказались за решеткой и лишились возможности убивать лишь потому, что солдаты ЦАХАЛа – бойцы элитных, специальных и отборных подразделений, но не только они – постоянно рискуют жизнью в сложных операциях, которые почти ежедневно проводятся армией в Иудее и Самарии.