Прошли последние зимние дожди, и вслед за ними внезапно и стремительно заполыхала сочными, юно-яркими красками израильская весна - краткое отдохновение перед жарой и засухой надвигающегося лета. Промелькнули мгновениями считанные дни и сладковато-дурманящий аромат цветущих цитрусовых напоил окрестности.

 

Утренние, еще ласковые лучи солнца начали свой веселый оббег аккуратненьких, выглядящих как-то по-игрушечному, не "взаправду" железнодорожных платформ поселка Биньямина, уже заполненных ожидающими первых поездов. Прищелкнув, привычно ожил громкоговоритель: "Доброе утро, достопочтенная публика! Просьба ко всем направляющимся в Хайфу перейти на платформу номер два только по подземному переходу. Дамы и господа, берегите свое здоровье!" Немного погодя, несмотря на расклеенные повсюду объявления, предупреждающие о возможных нарушениях в расписании из-за ремонтных работ, появились и сами поезда: довольно потрепанные снаружи вагончики, предводительствуемые тепловозиками, похожими на используемые в России для маневровых работ.

 

Противно проскрипев тормозами, поезда остановились. Неохотно поддаваясь усилию, дверная ручка полезла вниз, лениво вращаясь на петлях, прошипела дверь, и я вошел в вагон. Его внешняя невзрачность вполне возмещалась внутренними удобствами, включающими кондиционированный воздух, самолетного типа мягкие кресла - по четыре вокруг столиков, подпирающих торцами вагонные стенки под окнами, туалетов в тамбурах. Кроме того, в одном из вагонов бойко торговал буфет и даже несколько телефонов-автоматов на состав позволяли срочно связываться с оставшимися во внешнем мире.

 

Как и всегда в это время вагон заполнен лишь наполовину. Положив руки на столики и уронив на них головы, откинувшись на спинку, или отбросив ноги в тяжеленных ботинках на противоположное сидение - напротив плакатов воспрещающих делать это, или устроившись каким-либо другим, иной раз совершенно удивительным способом, кто во что горазд, кемарят молодые люди в военных формах, поднятые ни свет ни заря нелегкой службой.

 

Несколько постоянных пассажиров, кому удалось подстроиться под скудные израильские поезда, уже начали обсуждать текущие политические события, довольно миролюбиво высказывая прямо противоположные точки зрения. Как обычно, немного погодя к ним подсядет полноватый мужчина средних лет в ермолке, который не успевает вознести утреннюю молитву - на иврите называемую "шахарит" дома и потому пока читает молитвенник - "сидур", уединившись, на время, посвященное Всевышнему, за свободным столиком.

 

Если открываются двери в тамбур, то можно видеть некое существо лет 16-17, которое с первого взгляда нетрудно принять за молодого человека: очень короткая, почти под лысого стрижка, куцая косичка и окольцованное ухо. В те странные годы - это были одни из главных признаков некоторых лиц мужского пола, но все-таки не единственные, так как при более тщательном рассмотрении приходилось признать, что всё-таки речь идёт о дочери Евы. Наряд ее так же достаточно определенно выражал свою хозяйку: не зашнурованные красовки, коленки и ягодицы вызывающе-нагло выглядывающие сквозь разлохмаченные дырки в джинсах, затасканная, сероватая куртка с обтрепанным подолом. Как только стало чуть потеплее, девица покинула салон и начала валяться на полу в тамбуре, подложив под голову сумку, покуривая, сплевывая сквозь зубы, поглядывая мутным взором в потолок. Так-то и коротала своё время до Хайфы.

 

В тот день я сел возле двери и вдруг услышал от окна напротив: "Русит. Вы говорите по-русски".

 

-Иногда, - посмотрел я на обратившегося. Им оказался высокий мужчина с довольно морщинистым лицом, седыми усами и такого же цвета курчавыми волосами. Одет он был в сероватую рубашку, джинсы и полукеды.

 

-А почему вы решили, что я говорю по-русски?

 

-Интуиция. На 95% я с одного взгляда определяю "русских".

 

-Даже не слыша, - усмехнулся я.

 

-Ну, уж это совсем просто, - скривился мужчина. - Тут интуиция не нужна, тут и дурак разберётся: достаточно произнести вам полсловечка, как ваше аканье слышно за километр. У "русских" ужасный акцент. Отнюдь. Я же сказал "с первого взгляда". Есть что-то - я не могу это объяснить точнее, четко определить - в глазах, выражении лица, походке, посадке, ещё черт знает в чём. Вы ведь не произнесли ни звука, а я уже знал, что вы - "русский", - говорил он быстро, каким-то весело-восторженным тоном. - Но если человек родился здесь или приехал ребенком, - на его живом лице промелькнула презрительная усмешка, - то все, пиши, пропало: законченный сабра 1 со всеми ихними прелестями. Следует съесть там не один пуд соли, а она в каждой стране своя и по-своему "засаливает" человека. Извините, у вас есть спички?

 

-Нет.