Прочел статью "Синдром Гайдамака" госпожи Анны Исаковой в газете "Вести". Эта госпожа пишет, что слушает радио, смотрит телевизор, читает газеты и вздыхает: "Что же они творят с этим Гайдамаком?" Я смотрю, слушаю и читаю то же, что эта госпожа, а, прочтя ее статью, тоже глубоко вздохнул и сказал себе: успокойся, дорогой. То же самое с Гайдамаком творят и в России, и во Франции, и, я слышал, в Анголе тоже, и все по поводу того, что он сам вытворяет, и волноваться не стоит: этот парень ото всех отобьется. Своими силами.

 

Но для г-жи Исаковой Гайдамак - только предлог, чтобы посетовать на то, что в Израиле якобы царит ксенофобия, причем самая зверская - по отношению к "русским". Не допускают, недоплачивают, наступают на больные места, вплоть до того, если верить автору, что недолюбливают блондинок, так как блондинка, по мнению ксенофобов, признак принадлежности к древнейшей профессии.

 

Лично я блондином никогда не был, и, скорее всего, по этой причине ксенофобия туземцев на меня не распространилась. Тем не менее, г-жа Исакова пытается напугать меня этим чудовищем, которым якобы заражено израильское общество.

 

Начну с того, что ни я, ни члены моей семьи с этим явлением не сталкивались, но наблюдать конфликты между "туземцами" и "русскими" случалось, и не раз. Наблюдая, делал то же, что госпожа Исакова, то есть вздыхал и задумывался.

 

- У них некультурные дети (У них!), - чуть ли ни первое, что я услышал от старух-балаболок, приехавших в Израиль месяцем раньше и поэтому считавших себя специалистами по стране, включая проблему израильского бескультурья. - Они в автобусе не уступают место старикам.

 

Проблема. Можно подумать, что наши уступают чаще. И вообще, есть о чем говорить.

 

Дальше - больше. На всех углах и скамейках я слышал о том, какие "они" некультурные и как они нас не любят, и как с ними нужно бороться. Начать следует с того, что распустить Сохнут. А также Кнессет и правительство.

 

Вначале я думал, что это обыкновенный псевдо-интеллигентский снобизм людей, которым, едва сойдя с трапа самолета, необходимо, чтобы их полюбили, признали высокие достоинства и уступили место, причем, не только в автобусе. Бабский треп и ничего серьезного. С тех пор, как я сошел с этого трапа, прошло 25 лет, и - нате вам! - известная журналистка кормит меня той же заплесневелой кашей (Слушайте внимательно) русофобии одних евреев в основном восточно-европейского происхождения по отношению к другим евреям из тех же краев, таких же бледнолицых, правда, с чуть менее заметным акцентом в иврите.

 

25 лет тому назад у меня, жены и сына был другой синдром, отличный от "синдрома Гайдамака": мы свою абсорбцию поняли буквально, то есть как необходимость и горячее желание поскорей оторваться от прошлого (Нет, мы ничего не забыли и все помнили) и слиться с этим обществом, обучиться его правилам, усвоить то, что наши родители нам не передали: язык и традиции этого народа. Это слияние, сразу замечу, никоим образом не означало отметание усвоенной на чужбине элементов культуры и обязательное принятие каждой бытовой мелочи. Это значило, что мы приехали, чтобы жить здесь в семье тех, кто приехал на год, на десять или на сорок лет раньше нас.

 

Да, г-жа Исакова права, что мы застали тут очень неприятную потасовку между белыми и черными, то есть выходцами из афро-азиатских стран. Прискорбно! Возможно, элементы ксенофобии тут имели место. Причем, мои симпатии были не на стороне "черных пантер", но и не на стороне высокомерных типов из ашкеназов, точь в точь похожих на нас с вами. Эти наши бледнолицые братья нивесть что о себе вообразили. Слава Богу, разобрались. Эхуд Барак даже принес публичные извинения.

 

В любом случае сравнивать это явление с ксенофобией, набирающей силу в России - полнейшее невежество.

 

А Москве лицо азербайджанской национальности, едва сойдя с поезда, первым делом получает по морде, потому что с азербайджанским рылом ему не след соваться в белокаменный огород. А оле хадаш, блондин и с сомнительной справкой о том, что его бабушку звали Сарой, первым делом получает корзину и попробуй только чиновник из МВД усомниться в том, что он не "русский", а русский. Все СМИ дружно кидаются на защиту.

 

Скажем прямо: я в Израиле "русским" не был ни одного дня. И по "русской улице" не ходил. И елку не праздновал. И день победы тоже. И свинины не ел. И так далее. По всему по этому моя абсорбция прошла гладко, никто меня не ксенофобил, и если что было не так, так у всех что-нибудь не так, и у меня тоже.

 

Моя жена (Да будет благословенна ее память) прожила в Израиле только 4,5 года. Умерла не от ксенофобии, а от миеломы. Когда приехали, ей было 46 лет. Умерла с отличным ивритом. Ее очень беспокоило, что "аин" у нее не получался, как у Шломо. Вам бы такие заботы! Успела закончить два ульпана и бухгалтерские курсы. Работала в банке. Бывало, приходит с работы и: ой, как не хочется переходить на русский!