Стратегия современных национал-патриотов Украины построена на неприязни к России. А поскольку сейчас они не только в оппозиции, но и у кормила страны, русофобия исподволь становится частью государственной идеологии.

 

Взять хотя бы разгоревшуюся в ходе выборов «маячную войну». Казалось бы, в чем проблема – маяк стоит, исправно работает, по документам числится украинской собственностью, и никто его разбирать на кирпичи и вывозить в Россию не собирается. Однако и члены т.н. «Студенческого братства», которые, видимо, давно сдали сессию экстерном, и украинское МИД упираются доводами в «букву закона». А по сути, идут на принцип.

 

Но почему в качестве врага выбрана именно Россия, а не, скажем, Румыния, с которой можно было бы обменяться выпадами из-за гирла Дуная? Видимо, потому, что идеологический фундамент украинского национализма основан именно на адресной неприязни к России и всему русскому. Как заметил по этому поводу философ Николай Ульянов, «быть украинцем – значит быть антирусским».

 

За столетие с лишком этот принцип настолько прочно укоренился в сознании украинских национал-патриотов, что почти любой их разговор о патриотизме непременно сводится к подчеркнуто негативным высказываниям о России. Однако эта система работает и в обратном направлении – каждая антироссийская тема вызывает у них прилив неистового патриотизма. Достаточно преподнести им выдержанную в необходимом ракурсе информацию о том, что Москва покусилась на украинскую песчаную отмель, маяк или буек.

 

При этом нужно заметить, что русофобия украинских национал-патриотов, имеющая западноукраинские корни, и ситуативная ксенофобия восточноукраинского «гультяйства» – две совершенно разные вещи. Последняя воспринимает несколько негативно всех «чужаков», будь то кавказцы, москвичи или американцы, причем только тогда, когда те «борзеют». А русофобия «пещерных» украинских националистов, пожалуй, является единственным проявлением их ксенофобии (ну разве что некоторые еще испытывают легкую неприязнь к полякам) и реакцией на сам факт существования противоположной стороны. То есть «москаль» даже не обсуждается, он плохой по определению только потому, что он «москаль».

 

Вам, конечно, могут назвать кучу убедительных причин, сказав, что большевики «морили, катувалы, гнобылы». Но дело в том, что русофобия украинского национализма (реакция) возникла за несколько десятилетий до того, как Ленин стал вождем революции (формальной причины). Более того, ее родина была Галиция, в то время – провинция Австрийской империи. То есть сказать, что она возникла при непосредственном контакте с русскими, нельзя. Контакт состоялся намного позже, в 1914 году, когда в бой с русской армией вступили уже идейно подкованные (главным образом русофобией) подразделения «січових стрільців».

 

Только после 1917 года, как составная часть украинского национализма галицкого толка, эта русофобия начала широко распространяться на восток от Збруча. И сегодня это учение имеет отдельных адептов даже в городах Востока Украины. Однако в связи с тем, что специфика этой идеологии имеет сильный региональный оттенок (западноукраинский), она там крайне непопулярна. Действительно, нужно очень не уважать себя, чтобы согласиться с тем, что, только равняясь на галицкий «Пьемонт», можно стать «настоящим украинцем». Более того, эти постулаты вызывают у некоторых местных жителей (среди которых половина – украинцы) ксенофобию уже в отношении самих галичан.

 

Собственно, если западноукраинский национализм выражается лозунгом «геть москалів», то восточноукраинский (если можно назвать национализмом настроение в многонациональном обществе) – «йдіть усі під три чорти». Поэтому если «маячней» и «газаватом» на волне русофобии можно консолидировать вокруг себя национал-патриотического избирателя Западных регионов, то избиратели Восточных, конечно, могут рассердиться на Москву – но при этом они отнюдь не воспылают любовью к «оранжевым».

 

Ставка на «пещерный» украинский национализм вообще принесла бы «Нашей Украине» мизерные дивиденды, если бы русофобия существовала только в его рамках. Однако есть и другие ее разновидности, объединенные общим противником, но имеющие разные особенности, разных сторонников и возникшие в разное время.