Виктор Шендерович: Несколько людей навскидку, несколько фамилий, если помните.

Лидия Либединская: Ну вот, например, Анна Андреевна Ахматова. И, вы знаете, поразительно, она написала только одну строчку, и чем больше проходит времени, тем более глубокий смысл обретает эта строчка. Она написала: "В то время я гостила на земле". Гениально, правда?

Ну, там есть все. Корней Иванович Чуковский, у него там длинное... Он готовился очень, он понимал значение таких мемориальных вещей. Он даже сначала написал черновичок сначала на бумажке, а потом переписал. Она такая комплиментарная надпись, я не буду ее цитировать, но заканчивается она замечательно: "Будьте счастливы и не изменяйте себе". Вот я стараюсь так жить.

 

Виктор Шендерович: Еще одна из надписей - из Интернета - переводчика Левика, замечательного: "Кто вышит вашими руками, тот не забудется веками. Примите и меня в музей увековеченных друзей". Очень узнаваемый, совершенно замечательный Левик.

Там самые разные люди. Там только литераторы?

Лидия Либединская: Почему? Художники, ученые, разные там люди. Но больше всего, конечно, литераторов.

 

Виктор Шендерович: Кем надо быть, чтобы попасть на эту скатерть?

Лидия Либединская: Вами хотя бы.

 

Виктор Шендерович: Ну, ладно. Я с краешку там, действительно. Оно уже вышито стебельком?

Лидия Либединская: Да, и могу вам продемонстрировать.

 

Виктор Шендерович: Надо зайти посмотреть.

Звонок, давайте ответим.

Слушатель: Здравствуйте, это Юрий Ильич из Москвы. Насколько я знаю, теперь Губерман живет в Израиле.

 

Виктор Шендерович: Так точно.

Слушатель: Объясните мне, как вы считаете, что разделяет евреев, что одни уезжают из России, а другие в ней остаются?

 

Виктор Шендерович: Удивительный вопрос. Я думаю, что в данном случае ответ очень простой, особенно когда речь идет об эмиграции в Израиль. Те люди, которые ощущают Израиль своей страной и своим государством... Это вопрос любви, это вопрос очень интимный, на мой вкус, ты просто чувствуешь, что ты должен жить там, или ты чувствуешь, что ты должен жить здесь, или ты чувствуешь, что ты должен жить в Америке, где все эмигранты и где ты просто один из миллиона эмигрантов. Это вопрос самоощущения.

Ничего не разделяет. Меня с Игорем Мироновичем Губерманом не разделяет ничего, мы дружим, я бесконечно его уважаю, как и Дину Рубину, которая живет там, одновременно являясь блистательной русской писательницей.

Это вопрос абсолютно личный, интимный. Мне кажется, что ничего не разделяет людей... то есть многое разделяет, но не по этому признаку.

Лидия Либединская: Нет, этот признак не разделяет никак людей. Вообще, должен наступить такой момент в истории человечества, когда люди будут жить там, где они хотят жить, и это никого не будет интересовать, где они живут.

 

Виктор Шендерович: Почему в России к этому такое болезненное отношение? Почему до сих пор тень предательства витает?

Лидия Либединская: Вы знаете, это уже выработалось при Советской власти, потому что этого не было. Жил же Тургенев во Франции, и никто его не обвинял в том, что он предавал родину. Другое дело, когда Герцен остался, потому что, если бы он вернулся, как настаивал Николай Первый, он бы, конечно, был немедленно арестован и отправлен в Сибирь. Это тоже было не предательство, он был поставлен в такие условия.

Вообще, я думаю, что эмиграция - это следствие человеческой судьбы еще, как она складывается.

 

Виктор Шендерович: Да, но это частный выбор частного человека.

Лидия Либединская: Не всегда. Вот сейчас мы очень широко отмечаем, не знаю, годовщину, или что, - высылки "философского парохода". Я провела 2,5 часа на этой замечательной выставке, которую устроил Центральный государственный архив. Кто хотел уезжать? Их высылали насильно, конечно. Причем они должны были за свой счет покупать билеты.

А когда Басаргин сказал, что он не хочет уезжать, ему сказали: "Вы хотите добровольно, или не добровольно?". Он говорит: "Я вообще не хочу уезжать. Это Россия, это моя родина. Я должен здесь жить. Здесь мои библиотеки, здесь все". Ему сказали: "Ну, тогда вы поедете в северные губернии России".

 

Виктор Шендерович: То есть куда-то ехать все равно бы пришлось.

Лидия Либединская: Пришлось бы, понимаете. В общем-то, получилось, может быть, и лучше, потому что их спасли. Их бы здесь расстреляли, конечно, потому что в записках Ленина есть прямые указания, что "самое легкое было бы их всех расстрелять, но у нас нет достаточного количества улик, поэтому не хочется мирового скандала" - это он пишет Дзержинскому и Сталину.

 

Виктор Шендерович: Вообще я должен сказать, что Ленин, видимо, был очень честным человеком.

Лидия Либединская: В каком смысле? Он, между прочим, не разрешает снимать копии со своих писем Дзержинскому и Сталину и просит их возвращать. Он не очень хотел, чтобы эти следы оставались.