Из СССР я уехал в конце 1971 года и дал себе слово никогда туда не возвращаться – ни туристом, ни в составе какой-либо делегации, ни под каким видом, ни с какой целью.

Получилось так, что это собственное обещание самому себе я нарушил: в августе-сентябре 2004 года я провёл две недели в Санкт-Петербурге, где живёт мама моей жены.

Я решил сделать Вике подарок и сказал: едем!

 

И мы поехали.

Незадолго до отъезда я написал такие стихи:

Накануне визита в Россию

после 33 лет пребывания вне её.

 

 

 

16 июля 2004 года.

В Питер мы прибыли морем. Сначала мы погостили в Таллинне, который давно люблю, и Вика сделала мне встречный подарок – поездку в Эстонию, прекрасную, незабываемую поездку

 

Из Таллинна в Санкт-Петербург ходит паром – ночь пути. Мы прибыли в российский порт утром. Ещё до выхода на трап я услышал музыку: духовой оркестр исполнял русские марши, исполнял нетрадиционно, да и оркестр был нетрадиционный, в нем звучал, кроме привычных инструментов, ещё и саксофон, а обработки были чуть "приджазенные", с синкопами, но всё исполнялось с хорошим вкусом, с сохранением русского характера музыки. Я думал, что крутят магнитофонные записи. Когда же вышел на трап, увидел, что исполняют "вживую", оркестранты в формах офицеров морского флота классно играют, приветствуя гостей северной столицы.

 

Каково же было моё потрясение, когда, спустившись по трапу и приблизившись к оркестру, я увидел около каждого музыканта раскрытый футляр от его инструмента с приглашением опустить туда милостыню…

 

Я ходил по городу больной, тяжело переживая увиденное. Хотел написать письмо Валентине Матвиенко, но мои питерские друзья Витя и Женя Костюковские отговорили меня. "Матвиенко, конечно, отреагирует на твоё письмо, – сказали они, – и прикроет лавочку. И хорошие музыканты, зарабатывающие на пропитание для своих семей, лишатся работы."

Мои друзья, конечно, были правы. Письма я не написал, но продолжал переживать увиденное. А вот теперь это вылилось в новые стихи.