26.04.06, еврейский народ понёс тяжелейшую утрату – умер один из крупнейших физиков-теоретиков современности, государственный деятель, вернейший сын своего народа. Вся его жизнь была непрестанным сочетанием научной, политической и административной деятельности.

 

С раннего детства увлечённый наукой, сначала историей, географией и астрономией, а чуть позднее – физикой, он в пятнадцать лет заканчивает среднюю школу в Тель-Авиве, а в шестнадцать – вступает в еврейскую подпольную организацию Хагана. После окончания Техниона он, по своему выбору, уходит на военную службу. В 23 года, в звании майора, Нееман разработал операцию по прорыву в отрезанный египтянами Негев. В 27 лет он стал успешнейшим начальником отдела стратегического планирования Генерального штаба, а через два года занял пост заместителя начальника военной разведки. Именно разработки  Неемана середины пятидесятых стали основой стратегического плана, применённого в Шестидневной войне 1967 г.   

 

Неоценим его вклад как руководителя разведки в победу, достигнутую Израилем и в 1956 г. Уже тогда он заложил основы «быстрой» разведки, основанной на применении  ЭВМ. О его деятельности на военной стезе ходили легенды, дошедшие и до научных работников СССР. Несомненно, это способствовало укреплению чувства самоуважения среди еврейской интеллигенции. Помню, как восхищённый фантастической комбинацией блестящей военной и научной деятельностей Ю. Неемана, году в 1961 г., выдающийся советский физик-теоретик Владимир Наумович Грибов, сказал мне: «Где Нееман, там победа!».

 

В 32 года полковник Нееман решает вернуться к занятиям физикой, но по рекомендации М. Даяна совмещает учёбу в аспирантуре в Имперском колледже Лондона у будущего нобелевского лауреата Абдуса Салама, правоверного мусульманина, с работой военного атташе Израиля в Великобритании. В этот период в центре его внимания были, наряду с совсем непростыми элементарными частицами, покупка двух подводных лодок, полусотни танков «Центурион» и сложнейшие хитросплетения в ливано-иорданско–иракских отношениях. Подчеркну, что в выборе научного руководителя евреем до мозга костей Нееманом мусульманина Абдуса Салама не было лево-либерального «шалом-акшавства» или демонстрации своих «передовых» взглядов. Был великий физик, у которого аспиранту следовало учиться.

 

В итоге, в противоборстве научных и военных устремлений верх взяла физика, и в 1962 г. на свет появляется совсем не юный кандидат наук, разработавший нечто вроде таблицы Менделеева для элементарных частиц. Как и в той таблице, в неемановской оказалось пустое место для ждущей своего открытия частицы – знаменитой омега-минус. Ждать пришлось совсем недолго, и награда в виде Нобелевской премии пришла довольно скоро – в 1969 г., но не к Нееману, а к американскому теоретику М. Гелл – Ману, начавшему работать в физике элементарных частиц гораздо раньше Неемана, но предсказавшего решающе-важную для признания открытия частицу всё-таки несколько позже.

 

Однако в целом, Ю. Неемана не обошли награды: он был лауреатом премии Израиля, медали А. Эйнштейна (США), и множества других премий, медалей и званий.

 

Когда откроются архивы Нобелевского комитета за 1969 г. станет ясно, из-за чего произошла несправедливость в адрес Неемана – по случайности, предвзятости или малопочтенному умыслу.

 

В 1961-63 гг. Нееман был директором израильского ядерного центра и считал абсолютно необходимым для Израиля создание большого реактора. Послушай его тогда правительство Эшколя, Израиль практически навсегда решил бы свои энергетические проблемы. В 1978 г. Нееман возглавил разработку проекта строительства канала по переброске вод Средиземного моря в Мёртвое. Из-за разности уровней переброска могла стать источником огромной энергии, столь необходимой Израилю, а сооружение канала и его оборудование – важной технической и научной проблемой.

 

Проф. Нееман уделял огромное внимание развитию науки, связанной с ней технологии и созданию наукоёмких производств. Отсюда его интерес к подготовке кадров, что проявилось в его работе на посту ректора Тель-Авивского университета, а позднее (в 1982 г.) и министра науки и развития. Одним из источников увеличения научного потенциала Израиля он видел в массовом приезде научных работников из СССР и немало способствовал организации системы их трудоустройства. Его забота о приезжающих носила не только общий, но и вполне конкретный характер: многие получили «путёвку в израильскую жизнь» непосредственно из рук Неемана. Он старался помочь и некоторых своих научных протеже опекал годами. Среди них был и проф. Б. Тавгер, наряду с исследованиями в области физики, проведший раскопки заброшенных и разрушенных синагоги и кладбища в Хевроне. Кстати, эта одиссея описана в замечательной книге Тавгера «Мой Хеврон». 

 

В своих политических взглядах и действиях, вылившихся в создание партии А- Тхия, Нееман был убеждённый противник односторонних уступок, отступлений и «жестов доброй воли». Он внёс впечатляющий вклад в организацию поселенческой деятельности, в разработку планов строительство новых поселений, в создание разбросанных по стране научных центров.

 

Нееман всегда и с обоснованной неприязнью отвергал идеи создания «палестинского государства» в Иудее, Самарии и секторе Газа. Он понимал, как надо бороться с террором, как, желая мира, следует готовиться к войне – новой, всё более технологичной.