В дни Пасхи в Старый город не пробиться: по данным министерства туризма, 90 тысяч христианских паломников и путешественников прибыли во второй половине апреля на Святую землю. Оказавшись в Старом городе в Страстную пятницу, на пике поста, обращаю внимание, что в нынешнем году вокруг звучит грузинская речь. Создается впечатление, что неожиданно для себя я вернулась в Тбилиси и прохаживаюсь по улице Леселидзе, в районе Сионского собора.

 

- Скорей, Кетино! - зовет свою подругу статная дама (на лице - выражение несказанного счастья). - Нашла!

 

Если учесть, что действие происходит в недрах оживившегося по случаю религиозного праздника арабского базара, предполагаю: гостья нашей страны наверняка подыскала себе в ближайшей лавке элегантную сумочку. Однако в своих предположениях я ошиблась: минутой позже радостная грузинка выскакивает из полутемной лавки, размахивая изданной на русском языке книгой ''Святая земля''.

 

Только что по легендарной Виа Долороса прошагала скорбная разноязыкая процессия: верующие со слезами на глазах останавливались в тех местах, по которым, согласно библейскому преданию, вели перед распятием Иисуса. Вклиниваешься в толпу - и все твое существо пронизывает невероятно мощная энергетика. В руках у многих - раскрытая Библия. Псалмы озвучиваются на десятках языков народов мира. Практически каждый уважающий себя турист стремится в Страстную пятницу оказаться в Старом городе, поближе к Храму Гроба Господня.

 

Ничего подобного не увидишь нигде в мире: вместе с гостями из Восточной Европы чинно вышагивают яффские арабы-христиане и члены эфиопской общины. Вслед за ними по завершении крестного хода устремляюсь на крышу храма и я.

 

Нет, это не оговорка: придел эфиопов, а точнее - старинная, будто сошедшая с картинки художника-примитивиста африканская деревенька находится прямо на крыше храма. Чтобы попасть в обнесенный толстенными стенами дворик, требуется войти в полутемную церквушку и по крутым ступеням узкой каменной лестницы подняться на второй этаж, в монастырь Дир Эль-Султан. Миновав тесную молельню, нужно пригнуть голову, чтобы не удариться о каменные своды низенького дверного проема, ведущего во внутренней дворик.

 

В будние дни в этом удивительном месте обычно безлюдно и тихо. Крупно повезет тому, кто успеет заметить монаха с молитвенником, восседающего на свежем воздухе около выкрашенной в зеленый цвет низенькой деревянной двери, ведущей в келью. При виде посторонних эфиопские христиане спешно вскакивают и в мгновение ока ныряют внутрь, растворяясь, как призраки, в дверном проеме. Сфотографировать их крайне трудно, особенно женщин: скользят, как тени, в своих длинных черных одеяниях...

 

Трудно поверить, что в центре Старого города, на крыше храма, считающегося первой по значимости святыней всего христианского мира, члены небольшой эфиопской общины (25 монахов и три монахини) живут в наше время почти в средневековых условиях: далеко не во все кельи проведено электричество, часто случаются перебои с водой, а холодными здешними зимами хижины, построенные в середине XIX века, не отапливаются. Крыши во многих кельях-лачугах прохудились - в дождь из помещений приходится вычерпывать воду...

 

Зато в дни религиозных праздников деревушка на крыше храма преображается: здесь собирается весь цвет общины. Простые верующие - в свободных белоснежных одеждах, священники - в расшитых золотом ярко-желтых или лиловых рясах и оригинальных головных уборах.