От редакции IsraMir’a. Скончался профессор Юваль Нееман.

 

 

После публикации в "РИ" журналистского расследования "Зачем Израилю министерство науки?" (N 5, 2005 г.) мнения читателей разделились.

Одни респонденты настаивали на том, что в условиях нашей страны, где значимость ведомства, а значит и его бюджет, зависит от могущества правящей партии и коалиции, министром науки должен быть политик из этого клана.

 

Другие считали, что данное министерство важно отдать вруки ученому, причем, желательно, чтобы его имя было известно и -предпочтительно - приятно уху научного истеблишмента планеты.

 

На этой стадии дискуссия перешла на личности: как обычно у нас,спорщики начали называть фамилии кандидатов в шефы ведомства. Среди нынешних политиков были упомянуты человек 10 - людей, казалось бы,достойных. На деле же, как выяснилось, ни один из них не собирается занимать это министерское кресло. А вот когда принялись вспоминать депутатов Кнессета, облаченных учеными званиями, а тем более мировой известностью, потенциального соискателя просто не нашлось. Разве что пару человек из оппозиции.

 

И тогда раздалась реплика одного из участников нашей первой дискуссии -профессора Тель-авивского университета Марка Азбеля: "Такой человек в израильской истории был - профессор Юваль Нееман. Он, напомню,возглавлял это ведомство дважды. Вот бы вам с ним побеседовать". Когда мы, решившись, выдохнули: "Да!", Азбель снабдил нам заветным телефоном и назвал "пароль" - имя неизменного помощника первого министра науки -"Матильда". Уже потом мы узнали, что этому тандему недавно исполнилось полвека: майор Нееман и его помощница встретились еще в армии . Эта привязанность, - впрочем, характерная для Израиля - свидетельствует о многом, в том числе и характере нашего высокого собеседника.

 

- Стоит напомнить, что министерство науки появилось в перечне израильских правительственных ведомств по инициативе Менахема Бегина, -Нееман, с которым мы встретились в его уютном доме, что в тихом переулке на окраине Тель-Авива, начал без особых предисловий. - А разговор о необходимости учредить такое министерство состоялся у меня с Бегиным примерно за два года до его прихода к власти. Так что вполне естественно, что премьер-министр предложил его мне, тогда партнеру по коалиции. Так что миннауки появилось более 20 лет назад. Но, к сожалению, до сих пор оно не выполняет ту роль, на которую оно было рассчитано изначально: как ведомство, которое бы способствовало развитию fundam отечественной науки. За минувшие годы его возглавляли – дай Б-г памяти - добрый десяток министров. Я, как известно, был главой ведомства дважды (в 1982 - 84 годы и с 1990 по 92-й), но только один раз после меня министром оказался ученый - доктор Бени Бегин. Другие министры к науке не имели никакого отношения. Разве, что ближе всего кее подлинным интересам подошел Элиэйзер (Муди) Зандберг.

 

Остальные, как правило, считали, что это не такой уж большой "мисрад",и не могли вписаться в понимание его назначения, - подчеркнул собеседник. - Характерно, например, что когда министром стал Матан Вильнаи, он - не без участия правительства - решил присоединить к науке культуру и спорт, и как результат финансирование космической программы страны полностью прекратилось. Я говорю об этом потому, что в свое время понимая важность этого направления, я пошел к премьер-министру и смог убедить его о срочной необходимости дополнительного финансирования такой программы для страны. Сегодня, Израиль выведен из мирового космического клуба. О чем можно только сожалеть.

 

Собеседник заметно волнуется, будто еще продолжает давний спор со своими антинаучными "наследниками". "Еще хуже положение было во времена Цви Яная, который оказался генеральным директором миннауки в другую славную "эпоху" - Шуламит Алони, когда науку передали в ее владения -министерство образования. Янай вообще решил не отпускать средства на фундаментальные исследования, ограничившись финансированием так называемых "аппликаций" - то есть разработкам в технологической сфере. Хотя известно, что для поддержки технологических проектов есть министерство промышленности, в бюджете которого заложены крупные инвестиции - миллиарды шекелей для этих целей. А для продвижения фундаментальных исследований государство имеет только одну возможность- гранты министерства науки".

 

Не могу не сказать, что были попытки исправить положение, так как послеменя долгие годы и министры и генеральные директора были, как правило,политическими назначенцами, а значит, не испытывали никакого личного интереса к этой отрасли человеческой деятельности. Поэтому была попытка создать в этом ведомстве должность главного ученого. Между прочим, такая должность и соответствующий департамент есть почти во всех министерствах и странно, что именно в министерстве науки главногоученого де факто нет и сейчас. Правда, однажды эта вакансия была заполнена - ее в свое время занимала г-жа Хагит Мессер Ярон, с которой можно было говорить на одном языке. А ведь такой работник должен быть тем, что на иврите зовется "татах" - "пушкой" главного калибра.

 

Если дальше не углубляться в историю руководящих кадров миннауки, то вот вет на ваш вопрос смею утверждать: в том, что никто не рвется в руководители этого ведомства, "виновато" мнение общества о том, что министерство науки, по сути, ничего существенного, значимого для страны не делает. Далее проф. Нееман высказал сожаление о том, что в израильской системе нет такого правила как в Великобритании, где при смене политической власти происходит замена министра, а заместитель министра является должностью постоянной, не подверженной политической конъюнктуре. Именно замминистра там занимается вопросами научной политики, в том числе и техническими проблемами. У нас, в Израиле,меняется вся команда - и заместители министра, и генеральные директора.

 

- Скажите, а чего действительно можно ожидать от главы такого министерства?

- Вы заставляете меня быть нескромным. Вот хотя бы один из тех шагов,которые были предприняты в мою первую каденцию. Будучи в году 83-ем в США, я встретился с советником Президента по науке Джорджем Диасом с предложением удвоить сумму всех фондов, предназначенных для финансирования совместных исследований Израиль - США. Разумеется,разговор был предметным, и уже через день американцы приняли соответствующее решение. Разумеется, у меня была предварительная договоренность и с нашим министерством финансов, так что решение оказалось взаимным. С тех пор такие фонды представляют солидное подспорье развитию израильской фундаментальной науки. Что позволяет нашим ученым принимать участие в самых передовых исследованиях,ведущихся в мире.