Если не считать волнений в ГУЛАГе, то первое (после подавления мятежей начала 20-х годов) открытое и массовое выступление против советской власти произошло в Тбилиси ровно полвека тому назад. Было оно, правда, не против советской власти, а скорее за нее, но приоритетным тем не менее остается, хоть и несло на щите имя Сталина. И в том же году его эхо прозвучало в Москве и в Будапеште...

 

Проспект Руставели, красивейшее место Тбилиси, запоминается всем, в нем побывавшем, и всегда помнится нам, бывшим тбилисцам. Но многие ли знают, что на этом месте трижды в советское время, а затем однажды уже после ее падения, проливалась кровь? Именно на этой улице, тогда еще Головинской, и в выходящих на неё переулках расстреливались участники по-детски задуманного выступления меньшевиков в 1924 г., затем, 9 марта 1956 г., стреляли в демонстрантов, требовавших пересмотра решений ХХ съезда КПСС и отставки Хрущева, а 9 апреля 1989 г. здесь же погибли - от сапёрных лопаток или отравились газом - 19 человек из митингующей толпы. И наконец зимою 1991 года сторонники Т.Китовани и Дж.Иоселиани* ) через проспект Руставели стреляли в Дом Правительства, где укрывался законно избранный Президент Грузии Звиад Гамсахурдия и остававшиеся верными ему члены правительства и депутаты парламента.

 

О кровопролитии 1989 года писали и говорили много, как о знаковом событии, во многом способствовавшем распаду великой империи, но вот о событиях 1956 года - а они-то и предопределили последующие - практически мало что известно широкой публике. Поэтому постараюсь вспомнить, как свидетель тех лет, что и как тогда происходило в моем городе.

 

Сталина в Грузии не любили, причин к тому было немало: в 1921 году не без его активного участия Грузию лишили самостоятельности, в 1924 он, фактически, подавлял очередное восстание, в 1937 посажено и расстреляно было, кажется, даже больше, чем в Ленинграде. В бланке последней переписи населения, в графе "национальность", он записал себя русским, потом и знаменитый тост за русский народ произнес! (Отсюда и разговоры, отраженные еще ранее в известных стихах О.Мандельштама, что отец его - осетин, Виссарион Джугаев, а позже, что отец вообще не тот, что это путешественник Пржевальский - Грузия, вернее ее интеллигенция, как бы отмежовывалась от тирана!). И главное - никаких поблажек Грузии, разве что рядовой Кантария водружал знамя над Рейхстагом, но это ведь не для всех, для него одного!

 

Поэтому смерть Сосо (как его всегда между собой называли и называют) была принята не с большим горем, чем в других краях, даже с неким злорадством, во всяком случае портретов на иконостасы, как бывало в России, не ставили.

 

Больше надежд молодые возлагали к тому времени на Л.П.Берия, на "нашего Лаврентия", не менявшего своей национальности при переписях. К объявлению об аресте Берия в 1953 г. власти подготовились: была окружена и разоружена Грузинская дивизия, сохранявшаяся со времен войны, а заодно наши команды студентов Ш и 1У курсов, проходящих военные сборы. Но ничего не произошло: солдаты и студенты обрадовались отдыху от муштры, обыватели немного пошушукались и всё. Повозмущались, как рассказывали, только в селе Мерхеули близ Сухуми, на родине Лаврентия: там его статую, в человеческий рост, ночью потихоньку перетащили и опустили, чтобы власти не конфисковали, на дно реки. (С этой статуей потом не раз забавлялись - то ли по причине илистого дна, то ли из-за проделок аборигенов она была видна, если нырнуть и открыть глаза. Поэтому туда водили ответственных приезжих и уверяли, что стоит нырнуть и посмотреть на дно, а там самородки, которые собирали еще аргонавты! Нескольких таких приезжих пришлось вытаскивать и откачивать после того как они встречались глаз в глаз с Лаврентием Павловичем!)

 

Однако знаменитый доклад Н.С.Хрущева на ХХ съезде о преступлениях, замышленных и осуществленных Сталиным, вызвал в Грузии шок: вначале его читали по парторганизациям, затем комсомольцам и просто по всем организациям, но так или иначе его прочли или, по крайней мере, прослушали все и кое-кто, особенно молодые, деревенские, всё же решил, что он задевает их национальную честь.

 

Для меня, как и для некоторых других, в основном из семей, пострадавших в годы репрессий, в докладе не было ничего нового - новым и абсолютно непонятным было то, что власть сама в этом признавалась! Рушилось мировоззрение, система, заложенная в пионерско-комсомольском возрасте и так или иначе утвердившаяся в подсознании - до полного двоемыслия брежневской эпохи было еще далеко, целое поколение...

 

А тут, буквально на следующий день после прослушивания доклада, наступило 5 марта - день поминовения Вождя, который в предшествовавшие два года отмечался добровольно-принудительными шествиями к его огромному (выше только в Гори) монументу на набережной Куры с возложением венков и букетов.

 

Центр, по-видимому, то ли растерялся, то ли считал, что коммунисты, прослушавшие этот доклад, сами понимают, что можно, а что неможно теперь делать - никто не подумал, что у людей может быть и собственное мнение, отличное от последней передовой "Правды". Поэтому когда в местном ЦК утром 5 марта узнали, что какие-то студенты собираются отмечать этот день, то как, вы думаете, поступили в такой ситуации власти? Чисто по советски, конечно, т.е. самым глупейшим из всех возможных способом: во все вузы поступило распоряжение - закрыть двери, никого из студентов 5 марта из зданий не выпускать и устроить добавочные лекции под личную ответственность преподавателей! И это после прочитанных слов Хрущева о том как подавлялась свобода дискуссий и обсуждений...

 

Национальной грузинской чертой характера является, по-моему, стремление противодействовать любому распоряжению властей - я, собственно, даже представить не могу возможно ли какое-либо деяние властей, которое могло бы вызвать достаточно длительное и всеобщее одобрение. Не знаю, что тому причиной - прирожденный индивидуализм или театральность характера, исторический опыт не столь уж давних феодально-племенных смут, но это - непреложный факт, который может объяснять многое в современной истории Грузии.