Много ли нам известно о человеке, волею которого евреи, две тысячи лет находившиеся в диаспоре, собрались на земле Сиона, чтобы возродить здесь национальное государство?  Что мы можем вспомнить при упоминании имени Биньямина-Зеэва Герцля? Основоположник идеологии сионизма; автор книги ''Der Judenstaat'' (''Еврейское государство''); провозвестник национального суверенитета; наконец - бородатый профиль над автотрассой в районе Герцлии...

 

Доктор Моти Фридман, многие годы посвятивший изучению истории сионизма и наследия Герцля, считает: чем больше мы знаем, тем меньше внимания обращаем на суть. В июле 2005 года стараниями доктора Фридмана в иерусалимском музее Герцля открылась новая, необычная экспозиция.

 

Расположенный при входе на гору Герцля, музей весьма нестандартно преподносит биографию человека, стоявшего у истоков суверенного Еврейского государства.

 

- Постарайтесь расслабиться и хотя бы на час освободиться от характерного для нашего времени цинизма, - просит Моти Фридман. - Экспозиция проливает свет на один-единственный период жизни Герцля - последние девять лет, в течение которых он боролся за реализацию своей идеи. За эти годы он успел перевернуть весь мир!

 

Оказавшись в первом полутемном зале, интерьер которого воспроизводит неповторимую атмосферу процветающе-ленивой Вены конца XIX века, начинаешь понимать подлинный смысл только что прозвучавшего напутствия.

 

Праздные буржуа попивают кофе и ведут за столиками кафе светские беседы (до посетителей доносятся голоса из прошлого). По улицам чинно прогуливаются расфуфыренные дамы и джентльмены. Обстановка предрасполагает к неге, но первое впечатление обманчиво: по всей Европе уже распространяется заразная болезнь, не признающая государственных границ.

 

Внезапно одна из стен романтичной венской улицы превращается в экран. Крупным планом - лица молодых офицеров. Один по секрету рассказывает другому об аресте капитана артиллерийских войск Альфреда Дрейфуса.

 

- Его разжаловали и обвинили в измене родине.

 

- А кто он такой?

 

- Да какой-то еврейчик...

 

За спиной у зрителей вспыхивает другой экран. Действие происходит в наши дни. Режиссер-постановщик Миха Левинштейн убеждает молодого актера Лиора Михаэли сыграть в своем спектакле роль Герцля. Юноша колеблется.

''Известно ли тебе, кто он такой?'' - спрашивает режиссер.

 

- Кажется, это тот старикашка, который сказал: ''Если вы захотите, сказка станет былью''?..

 

- И это - всё, что ты знаешь о Герцле?! Ты только послушай, что он писал... - предлагает Левинштейн и раскрывает книгу.

 

''Мы - народ; ненавистники наши, желаем мы того или нет, делают нас народом, как это всегда бывало в истории. Притеснения приводят к тому, что мы объединяемся и неожиданно проявляем силу. И действительно, у нас есть всё для того, чтобы построить своё собственное и даже образцовое государство. Мы обладаем для этого всеми возможностями, как духовными, так и материальными''.

 

- Вообще-то красиво сказано! - соглашается актер, впрочем, без особого энтузиазма.

 

Но зрители уже втянуты в действие, разворачивающееся на третьем экране. Машина времени перенесла нас в Будапешт. Здесь 2 мая 1860 года родился Теодор Герцль.

 

Голос за кадром повествует о том, что Жанетт Герцль (урожденная Диамант) усиленно приобщала горячо любимого сына к немецкой культуре, как это было принято в Австро-Венгрии среди большинства евреев. Мальчик оказался способным и жадно впитывал знания... Когда юноше исполнилось 17 лет, его семья переехала в столицу империи - Вену.

 

Теперь уже задействованы два экрана: на одном воссоздаются кадры из прошлого, на другом - их комментирует Левинштейн - наша современность.

 

Как извесно, переломным моментом в мировосприятии Герцля стало дело Дрейфуса. Начавшееся со свидетельских показаний о передаче французским офицером германской разведке секретной информации, оно постепенно переросло в судилище, лишенное какой-либо логики, а в конце концов превратилось в откровенно антисемитский навет, сопровождаемый подлогами и подстрекательством черни против евреев.

 

На экране - Герцль, сидящий с другом в парижском кафе. Внезапно из-за соседнего столика раздается выкрик: ''Смерть евреям!''. Герцль вскакивает, готовый броситься на обидчика, но друг останавливает его, не позволяя дать волю эмоциям...

 

- Отчего он не дал Герцлю поставить антисемита на место? - доносится голос Лиора Михаэли.

 

- Ну вот и в тебе начинает просыпаться чувство национального достоинства, - констатирует Левинштейн...

 

И снова действие переносится в наши дни. В репетиционном зале появляется дама средних лет - Эрнестина Фишман.

 

- И это - твой Герцль? - спрашивает она режиссера, указывая на юношу в футболке.

 

- Да, его зовут Лиор Михаэли.

 

- Если бы во времена Герцля молодые люди так приветствовали благородных дам, их спустили бы с лестницы... - замечает Эрнестина в ответ на неловкий поклон Лиора.

 

- Вы правы, мадам... - лукаво улыбается Левинштейн.

 

- Не слишком ли он высок? - размышляет тем временем Фишман. - Ведь Герцль был человеком среднего роста - метр шестьдесят пять...

 

- Герцлю по должности полагается быть выше своего народа, - возражает Левинштейн.

 

- И в чем же проявляется его харизма?..

 

Режиссер и его помощница приступают к работе с молодым актером. В зал врывается мелодия вальса Шопена. Мы переносимся в Вену.

 

- Когда Герцль впервые приехал сюда, Вена показалась ему столицей просвещенной процветающей империи, - звучит голос за кадром. - Однако за местным напускным либерализмом тщательно скрывалась ненависть к чужакам, прежде всего - к евреям...