Результаты не замедлили сказаться: террор резко ослаб. В результате, массовая поддержка стала сильнее и следующие выборы принесли Шарону и его партии ещё более впечатляющую победу –  несмотря на ожесточённую атаку всех ведущих органов СМИ, уже оправившейся от страха перед террором. Нормальными выборами сменить власть Шарона было трудно, но левой элите удалось (как – об этом можно лишь пока строить разной степени правдоподобия догадки) переориентировать «правого ястреба» в «левого голубя». Алогично с точки зрения обороны и простого здравого смысла, аморально с точки зрения отношения к своим согражданам – поселенцам, Шарон пошёл войной на евреев Гуш-Катифа, что закончилось, абсолютно предвидимо, оккупацией сектора Газы ХАМАСом. В данном случае, следуя некомпетентным планам, либо своим, либо малоквалифицированных политиков, но выдающихся интриганов, «сильнейший» сам обратился в «серейшего».

 

Разумеется, мы помним высказывание Наполеона Бонапарта на острове Святой Елены: «С того времени как я стал во главе государства, я советовался только с самим собой, и это меня вполне устраивало; совершать ошибки я начал только, когда стал прислушиваться к тому, что говорят советники». Однако, оно относится к человеку в здравом уме, твёрдой памяти и не запутавшимся в сети интриг. Справедливо ли это по отношению к Шарону периода сдачи Гуш-Катифа – сомневаемся.

 

Апофеозом превращения «сильнейшего» в «серейшего» стало создание партии без членов, идеологии и программы, партии в виртуальном пространстве СМИ, о которой уместно сказать словами поэта «Как же так, без производства, чтобы только руководство? Нет, не только. И учёт!».

 

Болезнь Шарона, равная его политической смерти, изменила положение с выборами. С точки зрения многих, время сейчас относительно спокойное, «Кассамы» рвутся ещё далеко от домов большинства, во всяком случае от домов элиты, иракская ядерная бомба ещё когда будет, а страдания обездоленных пенсионеров (ими как-то нежданно стали миллионеры, выбранные в кнессет под личиной "пенсионеров"), кажущиеся избыточными накопления пенсионных фондов жгут больную совесть общества, потребности в гражданских браках всех и вся, как и свобода свинине – всё требует решения здесь и сейчас. Невыносимы и поселенцы, которые, понимаете ли, всё время что-то кушают не за свой счёт, а, главное, сердят своим присутствием сводных братьев, а те, неровен час, нарушат хрупкий мир, на что общественность почти любой ориентации, иногда и естественной, никак пойти не согласна.

 

Именно в такие моменты побеждают серейшие. Среди претендентов на пост премьера сильнейшим являлся Нетанияху. У него наилучшее образование, опыт наиболее успешной борьбы с террором и двукратного восстановления растасканной «левыми» экономики, опыт эффективной дипломатической работы, прекрасный английский, надёжные личные связи с крупными бизнесменами Запада и США, есть и некоторый военный опыт. Фактически, его энергичные приватизационные меры сохранили для граждан Израиля их вклады в реальном выражении, а пенсии - не позволили свести к покупательному нулю. Такого поневоле возненавидишь – и от успешности и из зависти. Читая и слушая тот бред, который с огромным энтузиазмом нёсся против него, видя ненависть в этот адрес со стороны «левой» профессуры, становилось ясно, что «ату его» не только диктуется оплатой со стороны заинтересованных, но и упомянутыми выше чисто человеческими чувствами. Примечательно при этом, что его имя не удалось, во всяком случае, пока, связать с крупным финансовым скандалом – на «островах» и на материке.

 

Он – единственный видный политик, который, как и ранее, обусловливает возможность уступок врагу аналогичными действиями с его стороны. Даже в отношении к Полларду, довольно стыдной для Израиля как государства проблеме, стоит помнить, что именно правительство Нетанияху предоставило этому американцу израильское гражданство в знак признания его огромных заслуг. Но, как любила повторять Фаина Раневская: "Успех - единственный непростительный грех по отношению к своему близкому", а к тому же Нетанияху совсем не популист и слишком, иногда, откровенен.