Результаты выборов в Кнессет XVII созыва соблазнительно определить как Судный день израильских социологических опросов. Успех Кадимы (28 мандатов) оказался существенно меньшим того, на что рассчитывали сторонники этой партии, изучая предвыборную цифирь Мины Цемах, Ави Дгани, Камиля Фукса, Ицхака Каца и пр. Крах Ликуда (11 мандатов) превзошел самые мрачные предсказания социологов. И, наконец, список пенсионеров, ставший главным сюрпризом выборов.

 

После многократных попыток пробиться в Кнессет, неизменно завершавшихся в минувшие годы полным провалом, пенсионеры добились феноменального результата – семи мандатов. При этом их с очень большим трудом заметили неделю назад в двух опросах, пообещавших подопечным Рафи Эйтана скромные шансы перескочить электоральный барьер.

 

Прочие результаты, включая планку в 20 мандатов для Аводы, огромный успех НДИ (12), скромное выступление объединенного списка Ихуд леуми и МАФДАЛа (9), незначительный прирост политического веса у ультраортодоксальных партий (ШАС – 13,  Яхдут ха-Тора - 6), полное исчезновение Шинуя и его производных, возможное падение МЕРЕЦа (4), примерные достижения арабов (до 10 мандатов) и твердые нулевые шансы у двух десятков микроскопических списков разной направленности, были более или менее точно предсказаны израильскими социологами.

 

Достаточно ли очевидного фиаско с пенсионерами и очень неточных прогнозов, данных Кадиме и Ликуду, для того, чтобы в самом деле считать прошедшие выборы провальными для израильской системы изучения общественного мнения? Такой вывод хоть и напрашивается, не будет вполне корректным.

 

Здесь нужно сразу же отмести бытующее в определенных кругах мнение о намеренной тенденциозности предвыборных опросов. Собственная репутация и, как следствие, возможность получения в будущем более престижных и дорогих заказов важнее любому исследовательскому бюро, чем политические пристрастия его владельцев, экспертов и рядовых сотрудников. Все, кто работает в области изучения общественного мнения, заинтересованы в том, чтобы дать в преддверии выборов как можно более точный прогноз.

 

Политические пристрастия социологов сказываются в других ситуациях. Например, в формулировках вопросов, которые предлагаются гражданам при попытке выяснить отношению общества к тем или иным проблемам, возможным решениям правительства, международным инициативам и т.п. В этих случаях опросы общественного мнения действительно бывают подчинены задачам манипулятивного свойства, но перед выборами критерии профессионального успеха слишком ясны. Они попросту не оставляют места для преднамеренных манипуляций.

 

Но в Израиле, как известно, существуют объективные сложности с составлением репрезентативной выборки, необходимой для проведения точных социологических исследований. Эти сложности обусловлены многими факторами, включая значительную разнородность израильского общества и, что еще важнее, известную нерасположенность определенных групп населения к искреннему сотрудничеству с организаторами опросов. Далее, даже и при возможности составить максимально строгую выборку, социологам приходится принимать во внимание следующие моменты.

 

Это, во-первых, неизбежная статистическая погрешность в 3,5-4 процента. Во-вторых, тот факт, что волеизъявление избирателей фиксируется в определенный момент, за тот или иной срок до голосования, в течение которого они могут изменить свои намерения под влиянием каких-то людей и/или событий. Именно по этой причине стандартная формулировка ответа всегда начинается так: «Если бы выборы проводились сегодня, я бы проголосовал за партию Х». В-третьих, существуют принципиальные трудности в связи с необходимостью прогнозировать поведение тех, кто до последнего момента относит себя к «неопределившимся» (ясно, что их голоса не могут быть просто распределены в пропорции, отражающей намерения тех, кто уже сделал свой выбор). В-четвертых, очень непросто установить заранее, каким будет в данном случае уровень активности избирателей.

 

Социологи, даже и прилагая максимум усилий к тому, чтобы выполнить свою задачу наилучшим образом, знают, что некоторые закономерности им приходится просто учитывать. Например, одним партиям опросы общественного мнения, как правило, льстят, а другим, напротив, дают заниженные предвыборные прогнозы. Связанную с этим типологическую зависимость проще учесть, когда речь идет о старых, давно существующих партиях, которые участвуют в выборах на протяжении многих лет.  

 

Выборы в Кнессет XVII созыва проводились при участии новой крупной партии, в отношении которой у исследователей не могло быть накопленного за годы статистического материала. Но не только сама Кадима создавала подобную сложность. Своим появлением эта партия взломала традиционную схему давних электоральных привязанностей, усложнив тем самым возможность уточняющего прогноза «по закономерностям» для Аводы, Ликуда и некоторых  других списков.

 

Наконец, было ясно, что уровень участия в выборах окажется на этот раз рекордно низким за всю историю Израиля, что и подтвердилось в действительности:  63,2% проголосовавших (по сравнению с 68,5% в 2003 году, что также было рекордом низкой активности на выборах в Кнессет). В точности предсказать влияние данного фактора на достижения различных партий было непросто. С одной стороны, низкая явка избирателей повышает шансы малых, «идеологических» партий, опирающихся на дисциплинированный электорат, но, с другой стороны, «идеологическая» часть правого, национально-религиозного лагеря демонстрировала в этот раз небывало высокий уровень отказа от участия в выборах. Трудно винить социологов в том, что они не смогли правильным образом соотнести все эти данные.

 

В том, что касается Кадимы и Ликуда, ошибка прогнозов не так велика, чтобы делать на ее основании далекоидущие выводы. Кадима стабильно теряла рейтинг с последней декады января, когда почти совпали по времени такие события, как победа ХАМАСа на выборах в палестинский парламент и антипоселенческий погром, учиненный Ольмертом в Амоне. Верно, что за пять дней до выборов Кадиме сулили не менее 33 мандатов, но при этом практически все опросы зафиксировали устойчивую тенденцию к снижению ее популярности, и именно этот момент следует оценить как важнейший.