Многие из уже малого числа старичков и старушек помнят давнишний стих о том, сколько напастей может возникнуть из-за, в сущности, мелочи – отсутствия одного гвоздя в нужный момент и в правильном месте.

 

Не было гвоздя – подкова отпала, подкова отпала - лошадь захромала, лошадь захромала - командир убит, а затем была разбита армия со всеми печальными для ею защищаемых горожан последствиями. Написанное поэтом соотносилось нами в давние времена и с ролью отдельного «человека – винтика», которая, честное слово, совсем не мала. Мы поняли это раньше даже, чем посмотрели замечательный фильм «Двенадцать разгневанных мужчин», где главным было – один может, если сам убеждён, переубедить одиннадцать, а то и больше. Дело лишь в этом одном!

 

 

Мы, Меир и Моше, всегда очень гордились своим высоко развитым чувством личной ответственности, которое понуждало нас говорить жёнам на кухнях всю правду, невзирая на лица. Надеялись, что придёт времечко, когда толпы лично ответственных выберут лучших из себя в Парламенты, Советы, Сенат, Кнессет. Нам даже казалось, что так уже всюду, кроме как с Советами, и делается. Поэтому осталась лишь малость: «подымем отстающих до уровня передовых!».

 

Знакомство с реальностью было для нас тяжким ударом. Оказалось, что лозунг «Делай как считаешь нужным, и пусть люди думают, как им угодно» нигде не популярен. Напротив, проще самому постараться думать так, как им угодно. «Доходней оно, и прелестней»,- как писал поэт про современность, изящно именуя её «окаменелым дерьмом».

 

Конечно, наряду с идеей «ты сам себе голова» во времена нашей далёкой юности куда шире была распространена совсем другая точка зрения. Тот же, выше обцитированный, поэт отмечал, что «голос единицы тоньше писка». В применении к выборам, о которых не говорит сейчас только слепо-глухо-немой, это была  отрицающая, как сейчас принято говорить в возвышенных кругах, парадигма: «Голосуй – не голосуй, всё равно  получишь ... «ничего»». И это верно было не только в далёком прошлом, но в определённом смысле – и настоящем: давно уже усох предвкушаемый предвыборными ажиотациями небосвод возможностей. Теперь главное – при выборах не потерять или потерять минимально.

 

Это особо ощутимо в Израиле, где намечаемые потери уж слишком велики. Поразительно, но все политические силы этой страны, которые могут удержать практически всё, ничего врагам не отдавая, втянулись в опасную игру «кто больше». Они говорят от нашего, Меира и Моше, имени об их готовности отдать куски израильской, важнейшей по всем показателям, территории. Одни норовят отдать просто так, другие - в процессе разговоров, третьи - меняя кнут на пряник или «территории на мир». Лишь некоторые из тех, кто удержать, как почти и всё другое, не могут, обещают не отдавать. Что это за закон такой, анти-природный: чем сила меньше, тем обещает держать крепче!? А мы, Меир и Моше, Фатхамасу ничего, кроме кадохэс, отдавать не хотим. В крайнем случае, кадохес мит кошере фодим. Переводить не станем, поскольку все грамотные в вопросах кадохэс и цулохэс. А кто не понял, спросите у товарищей, но, уверяем, это отдать не жалко.

 

К слову сказать, жаль, что в Израиле изгадили хорошие слова на название партий: на «Аводу» ушла работа, «Мерец» взял себе Энергию, «Шинуй» недоброй памяти захватил Перемены, и уже в самое последнее время на «Кадиму» ушло Вперёд. Теперь нормальная фраза, вроде «Вперёд, заре навстречу», «Вперёд, за работу!» или «Перемены неизбежны» звучит как противная агитка, с учётом того, что реально эти людские сборища представляют.

 

Как хорошо, что так поступают и поступали не везде и не всегда. По счастью, ни КПСС, ни ВКП(б), ни гнусная НСДАП, ни Республиканцы с Демократами, ни Лейбористы с Консерваторами словарь, ранее существовавший, не портили. Напротив, нередко, сокращения давали словарю обогащение, в том числе и через сопутствующие анекдоты.

 

Так что же делать в текущем моменте, чтобы минимизировать потери? Можно, конечно, следуя совету А. Эскина, и вообще не голосовать, поскольку иначе «вы принимаете их правила игры и лишаете себя права на активный протест против действий власти». Но таким образом создастся домашний «Броненосец Потёмкин», потихоньку переплывающий в Ильф -и- Петровский «Союз Меча и Орала». А мы, Меир и Моше, не хотим больше ни этого броненосца, ни лейтенанта Шмидта, ни его детей и внуков, которые орудовали на одной шестой части суши много десятилетий. Как говорили древние: «Испортив на большом, не делай этого на малом».