Под моим окном в квартире «на шетахе» поселился таксист. Само по себе – это событие ничего хорошего не сулило. У нас во дворе уже жил один, и его шумный выводок днем  (и подозрительные торговые операции с маленькими коробочками по ночам) - делали наш тихий двор в спальном районе местом, не столь приятным, как раньше.

 

Новый сосед был не таков. Правда и его дизель трещал и вонял часами у калитки, но в остальном … Сосед ходил в черной кипе и соблюдал субботу, под стать ему была одета и жена. Аккуратные пейсы двух мальчиков служили окружающим евреям живым укором.

Таксист работал по особому графику. Часов в пять утра он заводил свой «Мерседес» и уезжал на несколько часов. Потом возвращался и отдыхал до вечера, а вечером снова  отбывал на то же время.

 

Мне, по определенным причинам, приходилось проводить то лето, в основном, на балконе, а, стало быть, наблюдать против своей воли чужую жизнь. В один вполне  обыкновенный субботний день наш новый таксист вышел из дома без бороды, с короткой модной стрижкой и в легкомысленной маечке.  За ним шла жена в розовом трико, обтягивающем пышные телеса и также пестро одетые дети. Разумеется безо всяких пейсов.

 

Семейство погрузилось в машину, врубило на полную мощность что-то восточное и умчалось, оставив меня в некотором обалдении.

Ясность внесла соседка, которая, как водится, всегда все и про всех знала. Оказывается, таксист одно время работал по найму на какую-то религиозную организацию, возил рава (отсюда – его работа  «по графику»). Работа закончилась, и отпала необходимость мимикрии – и для него, и для всей семьи. Житейское дело.

 

К чему вся эта история? Проницательный читатель давно уже понял. Примеры из почти полностью поглотившего  нас зрелища борьбы за места и должности проницательный читатель тоже укажет сам. Особенно, читатель с «русской улицы».

Но остается вопрос: недавним поклонникам еще не до конца забытых принципов политика, - тоже, выходит, надо срочно  «менять одежды»? С какой корысти, им-то ничего не светит. Разве что сомнительное удовольствие от  причастности к очередному успеху популиста и чувство глубокого удовлетворения от его политической смекалки и ловкости.

 

Впрочем, не у всех такая уж хорошая память. На то и расчет.