Нынче Москва, скрипя зубами «стонет под игом» правящей команды из северной столицы. Такова, во всяком случае, легенда для остальной России.  (А по части «легенд» сегодняшние хозяева Кремля  большие специалисты.) А что же сам город? Его судьба, прошлое и настоящее – необычны и эфемерны, несмотря на феноменальную фундаментальность интерьеров и сооружений.

 

Четверть века прожитых в Питере – время достаточное, чтобы понять роль  этого памятника политической воли одного человека - в истории огромной империи.

 

Шаблон: «построенный на костях» очень быстро наполняется персональным содержанием для большинства новоприбывших.  И мне самым тяжелым оказалось   по-настоящему прижиться к городу. К его погоде и дыму, пространствам и прохожим, дворцам и промзонам. За последующие четверть века я не столько  полюбил, сколько притерпелся к противоестественности его  демонстративного великолепия.

 

Петербург – бесчеловечный город. Метеоусловия и эстетика объединились здесь, чтобы пытать людей. Отсутствие солнца, грязная каша под ногами, смрадные дворы-колодцы, отчужденные властями кварталы и целые районы.

Даже просторный исторический центр, по человеческим меркам слишком просторен: ни тебе магазинчика, ни булочной, ни кафе – можешь ходить километрами, как по театральным декорациям, выставленным вдоль Невы.

 

И одновременно, - потусторонний свет белых ночей, идеальный строй зданий и благородная мягкость оттенков. Необычайные для жилого промышленного  города воздушные и водные перспективы. Словом, то, что надо для помешательства. По крайней мере, для раздвоения сознания.

 

Город, который всегда легко расставался со своим населением: когда строился согнанными из окрестных мест людишками и после революции, когда его телефонный справочник утратил почти все свои фамилии, и в двадцатых, когда новая элита потянулась отсюда в новую столицу, и наконец, после блокады, когда его на три четверти  заселили заново сельским, по большей части, людом.

Да и в мои времена пополнение шло за счет "лимиты", бесправных обитателей общаг, готовых за постоянную прописку на  все.

 

Такие новички, слегка обтертые неофиты, на глазах становились и самыми злостными патриотами особого ленинградского духа, и  снобами-хранителями "сокровищницы мировой культуры". Пихаясь и толкаясь локтями, они легко оттеснили уцелевших интеллигентов, кое-что, однако, у тех все же перенимая.   И не случайно, - самые главные либералы и самые махровые консерваторы /иногда, даже, в одном лице – вот оно -  раздвоенное сознание/ новейших времен  родом из Питера…