Ну, ты чо не спишь-то, сынок… Не спишь-то чего, сынок, я не понял, мама же тебе сказала: спи, в натуре — ну ты, в натуре, и спи, какие дела? Ну, чо «папа», чо «папа»! Папа сегодня устал, работал много, у папы дела были, пожар в офисе, тачка всмятку, четыре пули в жилете, папа устал, ты короче спи давай, на часах вон уже девять тридцать по обменному курсу к доллару — о, видишь, папа уже за базар не отвечает, притомился папа, папе тоже спать надо.

 

Ты, это… Слышь, чего… ты, короче, это… ну… баюшки-баю, понял, да? Чо? Сказку? Да ты чо… Ты же сынуля мой, а не инспектор налоговый, чтоб я те сказки толкал! Сынок, ты давай спи, братан. Вон, смотри, какой у тебя медведь ништячный, круче натурального, вот сюда его к себе положи, и спите рядом, чисто кенты. Сказку? Ну… Где ж я ее тебе… А, ладно. Но тока чтобы уснул сразу, хоп? Ну… Дай подумать. Пушкина-то плохо я помню… Ну… Слушай.

 

Ну, короче, блин, у самого, блин, синего, блин, моря, короче, жили-были дед да баба, ну, не баба, а старуха, то есть не телка, а грымза, чтоб ты понял, в натуре, ну ты понял, короче. Жили — не тужили. Да и чо им тужить-то — корыто есть, море есть, дождя нет, ветер умеренный, дед в корыто сел, поплыл, сети закинул, минтая там пару спинок поймал, бабка на костре закоптила, похавали — и на нары.

 

Ни те проблем, ни разборок, ни кипиша никогда. Ну, хата, конечно, не центровая. Окно на помойку, удобства на грядку, телефон — шесть нулей, жилплощадь — пять треугольных метров. Зато свежего воздуха — хоть ты его ногами пинай, экология — образец, пейзаж — экспонат, всякие везде парнокопытные бродят, позвоночные, там, пестики, тычинки — все есть. Но чисто по финансам — облом. Зелень тока в огороде, а деревянных тока корыто и скалка. Короче, хозяйство чисто натуральное, в натуре. Вот. Ну и как-то раз поперло деда на море, за минтаем, в корыте сидит, скалкой гребет, бабка с берега ему платком семафорит — короче, все чисто по красоте.

 

Ну, дед в законе мореман был, куда надо по уму все приплыл, без базаров вообще конкретно так размахнулся и сеточку-то киданул как надо. И в первый раз попалась ему туфта морская, по ходу рвань всякая: банки, там, целлофан, коряги старые, мины. А он же упорный такой пацан, дедуля-то, снова опять по-новой еще раз по второму кругу метнул — и, ты понял, непруха ему какая: шнурки от ботинок, там, ласты драные, свисток ментовский — ничо путного. Ну, а дед-то вообще пожилой был парнишка, годы уже, накачка слабая, силы нету, ему уже тока одно из двух остается: или он пустой домой погребет, или еще раз сетку свою закинет и крыша у него от напряга съедет. Но он же не чмо какое, а с понятием человек, догоняет, что если без рыбы на хату упадет, бабка ему родная всю плешь выгрызет.

 

Вот он всеми четырьмя размахнулся и в третий раз так киданул, что чуть с руками не улетело. И попал, блин! Там она, дура, короче, на мальков охотилась неподалеку, сама здоровая такая рыбеха, рыжая — спасу нет! Сто процентов золота в ней, три девятки, короче — слиток с глазами. И по людской фене с ходу ему толкует: «Братан, в натуре, чтоб мне всю жизнь вслепую на одной культе прыгать, чтоб у меня в глотке резиновая кишка с клизмой встретилась, сто крючков мне в рот и веслом по жабрам!!! Отпусти, братан, любой заказ на дому исполню! Два заказа! Три заказа, братан!! Чего хочешь скока хочешь желай, все будет, у тебя будет, у бабки у твоей будет, бабки будут, бабы, жратва, водяра — все что хочешь желай! Тока отпусти…» Сынок, ты не спишь? Нет? Ну, ладно…