А если нет? Если выросла целая плеяда талантливых, не по годам мудрых, двуязычных, переплавивших наши несбывшиеся мечты и ошибки...

 

 

Александр Ронкин со знанием дела судит о предмете, поскольку он - продюсер и соавтор сценария нового фильма "Вернись в Сорренто", и, что, по-моему, главное, папа режиссера-постановщика этого фильма Максима Ронкина. Максиму - 23 года, это его первая большая режиссерская работа; сразу скажу, что речь идет о полнометражном двухсерийном фильме. А говорим мы после показа фильма "Вернись в Сорренто" на Хайфском международном кинофестивале, который завершился на минувшей неделе. Это был, насколько я знаю, единственный полнометражный фильм на русском языке (с переводом в титрах), представленный израильтянами (всего на конкурс было выдвинуто 60 полнометражных работ).

 

Сразу скажу, что фильм непростой. Впрочем, как говорили коллеги после просмотра, "где ты видел, чтобы человек в этом возрасте хотел снимать что-нибудь простое?" Замечу здесь же, что в разговорах со зрителями слышал, что "фильм держит в напряжении до последнего кадра", что "смотреть интересно" и "не верится, что на такое способен столь юный режиссер".

 

О чем же речь и при чем здесь Сорренто, итальянский городишко, воспетый когда-то божественным Робертино Лоретти? Причудливый сюжет, в котором главного героя (актер Алексей Штукин) зовут Сорренто, по названию маленького поселка в Казахстане, построенного пленными итальянцами, приводит нас в тель-авивскую ночлежку гастарбайтеров из СНГ. Дно жизни, на котором обитает наш герой, мечтающий скопить денег и уехать в итальянский город, давший ему не то имя, не то прозвище, становится основным фоном картины. А где-то есть таинственная пещера, и у того, кто до нее дойдет, должны сбыться мечты. Не собираюсь пересказывать достаточно сложный сюжет, не о том сейчас разговор. Но когда выясняется, что пещеры нет, невольно задаешься вопросом: а не о том ли фильм, что вся наша жизнь, это - бег с препятствиями к вожделенной пещере, которой на самом деле нет? Я спрашивал у авторов фильма, шли ли они сознательно к этой мысли, и получил отрицательный ответ. Не по годам грамотный режиссерский почерк Максима Ронкина (который понимает или чувствует по наитию даже такие непростые вещи, как внутрикадровый монтаж) оставляет ощущение, что он знает о чем хочет сказать, поэтому в его ответ веришь. Но упомянутое впечатление не оставляет, а ведь не у каждого зрителя есть возможность спросить режиссера, что же он на самом деле хотел сказать. Тем более, что в фильме видны и откровенно "олимовские" проблемы, а гастербайтеры мало чем отличаются от опустившихся репатриантов, которых мы, увы, видим нередко.