В свои восемьдесят четыре Хаим уже не крутит «солнышко» на турнике, как раньше, он даже попросил подарить ему на день рождения стремянку – стало страшновато, ремонтирую квартиру, забираться на пирамиду из столов и стульев. А в остальном – бодр и оптимистичен: трудился всю жизнь и в Израиле успел: в пекарне, на плантации, сторожем….  Пенсии, правда, здесь «не выработал»;  вот  и надумал восстановить свою -  военную, которую он получал в России.

«Родное» Минобороны подтвердило: да, воевал, да, да служил четверть века – имеешь право.  Но пенсионный фонд России в своем ответе на трех страницах, признавая обоснованность требований ветерана, закончил, однако,  фразой «таким образом – правовых оснований для положительного решения не имеется».

В чем же дело? Оказывается, когда в 91-м Хаима при выезде принудительно лишали советского гражданства, одновременно он утратил право на пенсию «как выезжающий в капстрану (вот, если бы не в Израиль, а в Монголию…). Кстати, в том же ответе указано, что наличие или отсутствие российского гражданства не влияет на право на пенсию (ответ подписан тем же чиновником, который по радио уверял людей, что без российского гражданства говорить не о чем), и что Россия – правоприемница СССР. Вот она и восприняла дискриминационное положение о «капстране», звучащее сегодня особенно  забавно.

 

(Мы потому так подробно рассказываем об «юридических крючках», что темой этой в Израиле занимаются и общественные организации, и правительственные комиссии,  и отдельные депутаты. Да и Хаиму ответ Пенсионного фонда пришел не  лично, а на специально организованный запрос члена Государственной Думы России. Дальше, конечно, можно судиться, с проблематичным успехом, учитывая здоровье и возраст, а также -  неторопливость и «непонятливость» инстанций).

 

Так Хаим в очередной раз стал «лишенцем». А первый раз он узнал об этом своем экзотическом статусе, еще в дошкольном возрасте. 

Ну, а все же - кто такие эти самые «лишенцы» для  человека современной генерации?

Расскажем и об этом. Одной из наиболее массовых политических акций коммунистов в двадцатые годы было лишение избирательных прав значительной части населения страны и, прежде всего, крестьянства. Зачем? Возможно, тогда они еще просто не додумались до организации 99-ти процентного голосования всего поголовья  «избирателей».

В эту категорию попадали земледельцы, использующие наемный труд; имеющие, помимо собственного хозяйства, промысловые и промышленные предприятия; (мельницу, крупорушку, маслобойку и т.п.).

 

Лишение избирательных прав кормильца автоматически причисляло к лишенцам всех материально зависимых от него членов семьи.

 

В результате лишения избирательных прав крестьянин и его семья фактически исключались из общества и не имели тех минимальных прав и благ, которое оно ему предоставляло. Лишенец не мог избирать и быть избранным в руководящие государственные и партийные органы, общественные организации. Лица, лишенные избирательных прав, не имели возможности занять любую должность, а также учиться в средних специальных или высших учебных заведениях.

 

Труд лишенцев оценивался по самым низким расценкам. Они не получали никаких пособий, обеспечивающих "прожиточный минимум", прежде всего пенсию и пособие по безработице, компенсаций за жилье и питание, вознаграждения за сверхурочную работу. Лишенцы не были включены и в систему снабжения продуктовыми и потребительскими товарами. Нормирование же, начиная с 1918 года, охватывало большую часть товаров и, как нам известно из истории,  напрямую зависело от социального статуса гражданина.

При призыве в армию на каждого призывника райвоенкоматом обязательно делался запрос о его социальном происхождении. Последнее - подразумевало ответ и на то, является ли призывник сыном лишенца. В этом случае лишенец подлежал зачислению в штрафную роту.

 

Хаим  рассказывает: «Все пионеры и просто мелочь едут на экскурсию в соседний городок, но не я, сын мельника-арендатора и брат еще таких же десяти  лишенцев. Еще вчера мой отец был едва ли не самым уважаемым в местечке человеком. Впрочем – таким и остался – но не для Советской власти. Она, добрая,  не сослала его в Сибирь, но оставила наемным работником на той  же мельнице. Вожатая еще говорила: Хаим, ты такой хороший и добрый, но я не могу тебя взять… Мне очень жаль».  Он  помнит об этой обиде уже почти восемьдесят лет. И сколько их было потом. Перечислять не стоит, таких судеб родина-мачеха покалечила великое множество.  А наш герой (герой - в прямом смысле) уцелел и сумел прожить достойную жизнь. Чего и дальше ему пожелаем.

Тем более что последняя  - уже даже не обида, а так напоминание издалека – вежливый и мягкий отказ в военной пенсии. Отказ  от государства, по вине и головотяпству которого он потерял всю семью, которое он защищал пять лет на передовой и на которое служил офицером еще двадцать пять лет.  Дальше можно, конечно,  судиться -  но это занятие для крепких здоровьем «любителей», к коим нашего ветерана трудно отнести или  для адвокатов-профессионалов…

 

Если открыть слово «лишенец» в Интернете  на «Яндексе», удивляешься - сколько новых и невероятных значений оно приобрело сегодня в России. Сколько там было и остается людей, походя оскорбленных государством. Что ж, таковы традиции последней империи, об этом  многим из нас стоит вспоминать во время сезонных приступов ностальгии.