Среди историков нашей республики вот уже более 10 лет обсуждается тезис о том, имело ли правительство Антонеску возможность принимать самостоятельное решение о своём участии в войне на стороне Гитлера и что определило его участие в «еврейском вопросе»? У нас по этому вопросу есть своё мнение, но чтобы не казаться предвзятыми, в качестве аргумента приведём комментарий одного из современных апологетов фашистского диктатора, полковника Магереску, признающего, что Гитлер «вначале резервировал Румынии роль рынка оружия и производителя сырья для войны Германии».

 

Но Антонеску решительно «отвергает эту пассивную роль», заявив: «Хочу участвовать в войне с первого её мгновения… Румыния никогда не простит генералу Антонеску, если он поставит румынскую армию по команде вольно, когда немецкие силы пойдут против русских».

 

В этом контексте, самым весомым аргументом в пользу тезиса о добровольном стремлении режима «кондукэтора» к участию в войне на стороне Гитлера является его знаменитый приказ „Trececi Prutul!” («Переходите Прут!»). В заключительном слове на суде Ион Антонеску провозгласил своё т.н. «Политическое завещание». В нём говорится: «Я начал войну с Советским Союзом. Это потребовала от меня честь румынского народа и задачи момента». К тому же хорошо известно, что Антонеску до последнего был предан Гитлеру и держался за него. Так, во время суда над ним, «кондукэтору» был задан вопрос о возможности заключения перемирия. Нацистский маршал ответил, что такие предложения были, но он их отверг со словами: «Не могу пойти на перемирие. Я солдат. Не могу повернуть оружие против тех, вместе с которыми воевал».

 

Тесное сотрудничество между румынами и немцами, а также “собственная инициатива” румын в этой области были доказаны и на процессе Антонеску и его сообщников, состоявшемся в Бухаресте после войны. Верность такого вывода подтверждается и собственноручными показаниями бывшего «кондукэтора» на Нюрнбергском процессе: «Гитлер сообщил мне, что им принято решение о военном нападении на Советский Союз… [и] предложил мне предоставить территорию Румынии для сосредоточения германских войск и, наряду с этим, принять непосредственное участие в осуществлении военного нападения на Советский Союз… Так как предложение Гитлера… соответствовало моим… намерениям, я заявил о своём согласии… Министры были полностью согласны с моим и Гитлера решением о нападении на Советский Союз… Они, так же как и я, были сторонниками союза с Гитлером и всячески помогали мне в укреплении нашей связи с Германией».

 

Вот как оценивает диктатуру «кондукэтора» публицист Леонид Чемортан: «Режим Антонеску близок с политикой и практикой фашизма: абсолютная личная диктатура, крайний национализм, более всего напоминающий расизм и особенно проявляющийся в форме антисемитизма, как элемент правительственной политики, официальное приобщение к Оси и её формам борьбы с коммунизмом – всё это привело к преступлениям, относящимся к геноциду».

 

15 декабря 1990 г. главный раввин Румынии Мозес Розен отмечал: «Ясская бойня, массовое истребление евреев Бессарабии и на Украине, их депортация из Буковины и Дорохоя – вот злодеяния режима, высшим руководителем которого был Антонеску. Ясно, что реабилитация такого палача… означала бы чудовищное оскорбление сотен тысяч мучеников…». А раввин Ю. Фишер отмечал, что хотя главная вина за Катастрофу ложится на гитлеровскую Германию, режим Антонеску стал «соучастником самого отвратительного преступления в истории».

 

Как нам представляется, самым авторитетным в этом плане аргументом, является мнение Иона Илиеску. И совсем не в силу того, что он является президентом дружественной и родственной нам страны, а потому, что это честный и мужественный политик, истинный демократ, приверженный европейским ценностям и, одновременно, горячо любящий свой народ человек, настоящий патриот своей Родины. Вот его слова: «Нельзя забывать, что Антонеску пришёл к власти при поддержке легионеров, был союзником Гитлера, втянул страну в войну, обошедшуюся ей в 600 тыс. жизней. Лишены основания попытки представить его освободителем Буковины и Бессарабии».